С. С. С. М.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Разумеется, господа, можете не сомневаться!

Как будто у Краслена были другие варианты ответа! Как будто он не видел мускулистых ребят с револьверами, встретивших компанию у входа, расставленных по всему зданию, дежуривших за дверями тайной комнаты! Впрочем…

Статус ангеликанского агента даст ему множество преимуществ в деле спасения Вождя. К тому же оживин действительно нельзя оставлять в руках Шпицрутена. Краслен отправится за учеными и их изобретением в фашистскую страну. Только действовать, разумеется, будет не в интересах буржуазии…

Капиталисты еще долго переругивались, спорили, решали, кем наполнить демократически избранный парламент, мечтали об окончании кризиса и разглагольствовали о войне. В результате прозаседали аж до полуночи. Когда по основным вопросам была наконец достигнута договоренность, разбились на группки и продолжили общение в тесном кругу. Свинстон подтащил Кирпичникова к полукруглому окну, за которым открывался потрясающий вид на Манитуан, и попытался завести с ним разговор по душам.

— Какая ночь… Нет, вы только посмотрите, какая ночь, — романтически мямлил капиталист. — А эта полная луна! Она прекрасна! Она словно серебряный шиллинг, который никогда не скатится с небосвода, никогда не потеряет в своей стоимости!.. Признайтесь, Кирпичников, наше предложение о сотрудничестве стало неожиданным для вас?

Краслен смотрел на разноцветные прожекторы, сверкающие рекламы, огни театральных вывесок, подсветку небоскребов и думал о нелегких буднях ангеликанских работников ГЭС и ТЭС.

— Разумеется… Еще утром я был пленником, а вечером оказался секретным агентом!

— Но вам же не привыкать к этой роли?

— О да! И все-таки такое быстрое превращение… Я думал, подобное возможно только в кинофильмах.

— Не только, мистер, не только! — встрял в беседу оказавшийся рядом фабрикант шинелей. — В современном мире все так быстро меняется! Не успеешь удивиться пылесосу, а тут на тебе — уже и радиовидение изобрели! Впрочем, позвольте представиться: Лесли Уилсон!

— Э-э… Очень приятно!

— Не знаю, как вы, Кирпичников, а я уже ничему не удивляюсь, ни-че-му! Господи, кто бы мог подумать еще лет тридцать назад, что женщины будут требовать избирательного права?! Кто? Женщины! Избирательного права! Ха-ха-ха, уму непостижимо!

— Это его любимая тема, — заметил Свинстон. — Если Уилсон не говорит о шинелях, он говорит об избирательном праве.

— А почему, собственно, нет? Почему нет, Свинстон? Не обращайте на него внимания, Кирпичников! Не обращайте внимания! Знаете, я чрезвычайно рад знакомству с настоящим борцом за капиталистическое дело! Думаю, мы с вами должны выпить. Я приглашаю! Отведаем лучшего виски, какое найдется в «Гранд-паласе», а потом я подарю вам черный кожаный плащ из своей продукции! Замечательный агентский плащ с ангеликанскими буквами на пуговицах!

— А я шляпу презентую, — сказал Свинстон.

«Шпионская черная шляпа, чтобы надвигать ее на глаза! — подумал Кирпичников. — Еще бы! Все именно так, как описывалось в наших газетах!».

19

На борту дирижабля «Барон фон Зеслау», взявшего курс на Брюнецию, Краслена больше всего впечатлили не расшитые золотом мундиры проводников, не шикарные каюты с кружевными занавесочками и цветочными обоями, не виды за иллюминаторами прогулочной палубы и даже не цены на достаточно посредственные блюда, предлагавшиеся в ресторане. Сильнее всего Кирпичников поразился, что на цеппелине есть курительный салон. Как же так, разве не запрещен открытый огонь здесь, поблизости от надутого взрывоопасным водородом баллона? Не тут-то было. Развращенные капиталисты даже во имя безопасности не хотели отказываться от своих вредных привычек. Войдя в курилку, Краслен обнаружил там нескольких мистеров, дымивших специальными закрытыми трубками, повторявшими формой аэростат, но прежде всего наводившими на мысли о торпеде или авиабомбе. Вокруг них, рассевшихся за столом, безуспешно вертелась одна мисс; одетая в брюки, коротко остриженная, носившая простую черную беретку вместо вычурной шляпы и сжимающая в зубах все ту же «авиабомбу», она явно не разделяла буржуазных взглядов на положение женщины в обществе. Курильщики, видимо, не отличавшиеся прогрессивным мировоззрением, притворялись, что не замечают девицу, изучали разложенную на столе газету и спорили о том, как долго еще будет падать курс шиллинга.

Кирпичников немного побродил по прогулочной палубе, поглядел в иллюминаторы на четкие клеточки участков ангеликанских фермеров-единоличников. Пристроившаяся поблизости немолодая дама с лисой на одном плече и свастикой на другом бурно восхищалась зрелищем разумно организованного сельскохозяйственного производства. Краслену вид мелкобуржуазной деревни показался унылым. Последнее время заграничные достопримечательности почти перестали его интересовать: чтобы их представить, можно было бы ограничиться чтением красностранских газет и не покидать родного завода… «Ах, родной завод! Когда-то доведется на него вернуться?..» Краслен оторвался от поручня, решил прогуляться до салона первого класса.

Здесь тоже не нашлось ничего интересного. На сцене вовсю наяривал джаз-банд: несколько парней вертелись с духовыми, один бренчал на виолончели, непрерывно дрыгая отставленной в сторону левой ногой, еще один — то ли негр, то ли в гуталине — восседал за пианино. Если фокстротики, звучавшие на пароходе, Кирпичников еще более-менее мог переносить, то от этой «музыки» у него болели уши. О господах и дамах, которые отплясывали что есть мочи, явно нельзя было сказать того же. Обслуга, снующая туда-сюда по залу, едва успевала уворачиваться от мечущихся в угарном танце богатеев. Лишь несколько картежников, увлеченных азартной игрой, не поддавались общему безумию: у них было свое собственное. На все это безобразие довольно взирал откормленный розовощекий субъект с красной розой в петлице фрака и бокалом вина в холеной лапе — огромный портретище Отто Шпицрутена.

— Вам нравится джаз? — спросила по-брюннски невесть откуда взявшаяся дама со свастикой и лисой.

— Терпеть не могу, — честно признался Киричников.

— Представьте, я тоже! У нас в Брюнеции никогда не играют джаз, здесь его разрешили в виде ислючения, ради иностранных туристов! Хотя вряд ли стоило потакать таким низменным вкусам. Джаз — это музыка черных! А что хорошего могут придумать эти черные?

«Музыка толстых!» — хотел поправить даму Краслен, но сдержался. Во-первых, он боялся выдать свои коммунистические взгляды, во-вторых, не знал, насколько его собеседница довольна собственной фигурой.

— А нравится вам этот портрет? — настойчиво продолжала беседу украшенная звериной шкурой и феодальной символикой буржуазка.

Краслен не успел ответить: раздался чей-то визг, на танцплощадке началась суматоха. Какая-то дама так бешено вертелась, что случайно расстегнувшееся на ней бриллиатовое колье не просто слетело, а пронеслось через весь зал, ударилось о портрет Шпицрутена и пробило брешь в его откормленном брюхе.

— О, мой бог! — воскликнула любительница мертвых животных и антинародных режимов.

Продырявленный канцлер продолжал самодовольно улыбаться. Несколько галантных кавалеров, видимо претендовавших на внимание владелицы колье, уже ползали под портретом, ища утрату и отпихивая друг друга толстыми задами. Джаз-банд наяривал как ни в чем не бывало, даже еще громче, кажется, происшествие только подзадорило «музыкантов». Незваная собеседница Краслена, забыв обо всем, кинулась к своему канцлеру: видимо, хотела оказать ему первую помощь. Любопытства ради Кирпичников еще несколько минут ждал, чем все закончится. Когда два лакея сняли портрет со стены и со скорбным видом унесли прочь, Краслен, окончательно устав смотреть на загнивание и разложение, убрался в свою каюту.

Комната на одного, оплаченная ангеликанской буржуазией, была снабжена удобным ложем, откидным столом и раскладывающимся табуретом. Уединившись, Кирпичников еще раз погладил рукав своего кожаного плаща: «До чего тонкая выделка! И почему наш легкопром таких не делает?» Вещь была, что и говорить, хорошая, но от ее ношения Краслен решил воздержаться: на дирижабле может оказаться соотечественник, а какой красностранец не читает газет и не смотрит плакатов, кому неизвестно, что подозрительный плащ с подозрительными пуговицами — верный признак шпиона? В каком-то смысле, разумеется, было бы и неплохо, разоблачи родная контрразведка еще одного буржуазного агента в его, Красленовом, лице… Но все-таки… Все-таки лучше пока обойтись без этого. Кирпичников проверил, на месте ли ручка с ядовитыми чернилами, еще раз полюбовался на лучестрел, погладил обтекаемый корпус миниатюрного радиоприемника, освежил в памяти пароли, явки и легенду, доел остатки зашифрованной документации.

Ангеликанской разведке удалось установить личность человека, руководившего операцией по похищению оживина: его звали Гласскугель. Первым пунктом задания значилось разыскать его и втереться к нему в доверие. Личные планы Краслена совпадали с планами капиталистов. Поначалу он будет всячески демонстрировать лояльность своим мнимым хозяевам. А потом? Когда порвать с буржуями? Как не быть уничтоженным ни брюннской контрразведкой, ни ангеликанской агентурой?