Пограничник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иван с удивлением посмотрел на него.

Заговаривается старик, решил он. Ему, наверное, под полтинник, а с такой нагрузкой, как у нынешних военных, на пенсию надо выходить в тридцать пять — в сорок, но приходится служить и служить… Впрочем, это не о нем. Полковник Мигай работал потому, что ему это нравилось. Да и о годах говорить не приходилось: «Золото нации» пользовалось особыми технологиями продления молодости, и полковнику могло быть пятьдесят, семьдесят и даже девяносто… Кто их сейчас разберет? В паспорт к такому не заглянешь.

— А печать? — спросил Иван, начиная что-то понимать. — Вот эта, да? — он хотел было ткнуть в лоб полковнику, но вовремя остановился и дотронулся до своей правой брови. Над правой бровью у полковника была татуировка БНБ — всевидящее око в магическом круге-солнцевороте.

— Да, — полковник ронял слова, как чугунные гири, — только это другая печать. Она мне не поможет.

— Да ладно, — сказал Иван, — у меня никакой печати нет, а вон чуть полноги не оттяпала!

Полковник тяжело посмотрел на Ивана и ухмыльнулся.

— Кто знает, может, и есть у тебя эта печать, только ты ее не видишь. А они чуют. А может, они нападают на тебя потому, что ты рядом со мной? — он тяжело вздохнул. — Слушай, Логинов, скажи мне честно: за что тебе дали Звезду? Сколько ни рылся в личных делах ваших байкалитов, так и не нашел никакой информации. Что я должен о тебе думать? Диверсант? Самозванец? Вроде не похож, да и документы — не придерешься. И БНБ к нам нелоялов не присылает. Давай колись, коль мы уж в такой интимной обстановке.

— Не могу, — сказал Иван, — да и не хочу ничего говорить. Давно было, неинтересно.

Полковник мгновенно преобразился. Иван даже не заметил, как в руках полковника оказался пистолет.

— Не можешь — поможем, не хочешь — заставим! — он приставил оружие ко лбу Ивана, надавил до боли. Каска Ивана поползла на затылок, свет от фонарика теперь бил в потолок. Лицо Мигая оказалось так близко, что Иван почувствовал его несвежее дыхание. «Да он боится! — понял он. — Боится меня! Почему?»

…Перед мысленным взором Ивана отчего-то мелькнули широкое, добродушное лицо сослуживца Васьки Поплавского, узкие глаза Цырена… Вспомнилась одинокая застава между сопок, по обе стороны дороги сугробы в два метра высотой — не свернешь, даже если захочешь, рев шатуна за спиной и тот страшный, булькающий звук, словно из кого-то высасывают последние капли влаги. Они с Цыреном тогда еще не знали, что им придется встретиться со зверюгой лицом к лицу или, вернее, к морде. Васька тогда не выжил, многие не выжили, если быть точным. Ивану просто повезло.

— Ты меня, полковник, не пугай, — с оттяжечкой, словно разговаривая с курсантом-первогодком, сказал Иван, еле заметными движениями пальцев нащупывая скальпель, — не боюсь. Я тебя полчаса назад с того света вытащил. Теперь вот думаю: правильно сделал? Или неправильно? Или надо было дать шеликудам сожрать тебя? Глядишь, пока они тебя жрали, я бы и прошел… Хочешь нажать на курок, нажимай. Минутой раньше, минутой позже — большой разницы нет. Жизнь моя как с самого начала службы не стоила ни копейки, так и сейчас не подорожала. И печать мне ваша нафиг не нужна. Хочешь вызвать БНБ? Вызови, если можешь. Но похоже, что вызывать тебе больше некого. Так что жми на курок или иди на хрен!

Секунды тянулись мучительно медленно. Иван устал от напряженного ожидания… Ударить можно было только раз, второго шанса не будет. Но убивать он не хотел. Он не был убийцей. Убивать его научили в армии, но это не доставляло ему никакого удовольствия. Он отнимал жизнь у других живых существ, каждый раз отчетливо понимая, что именно делает. Для него это не было продолжением тренировки на виртуальном тренажере. Он знал: у каждого существа есть сердце. Горячее, живое сердце. И если ему и приходилось убивать, делал он это только по необходимости — как вот этих монстров. Или по приказу — на поле боя. Убивал по возможности быстро, чтобы жертва не испытывала мучений. Незачем. Да и небезопасно.

И ни разу у него не было того яростного красного тумана перед глазами, который хотя бы однажды накатывал на каждого, кто служил рядом с Иваном: это происходило в бою, на тренировке или в спарринге, но рано или поздно происходило почти со всеми. После этого тумана бойцы не помнили ничего, а противники… Противников больше не было. Поговаривали, что прикол в добавках, которые подмешивали солдатам в пищу.

С Иваном такого не случалось ни во время службы, ни потом.

— Холодная голова!.. — как-то уважительно заметил ротный.

— К этой холодной голове еще б горячее сердце! — пафосно воскликнул проходивший мимо строя комиссар по пропаганде. Взводный, лейтенант Барков, недовольно промолчал, отвернувшись.

Внезапно полковник ослабил хватку, зашевелился, убрал пистолет. Иван не спешил расслабляться, поудобнее устраивая в ладони небольшой, тонкий, но очень острый скальпель. Неожиданно полковник всхлипнул.

— А хотел до воскресения дослужиться, дурак… Не судьба.

Мигай приставил пистолет себе к виску и спустил курок, но Иван оказался быстрее. Он успел перехватить руку полковника и увести ее вверх. Пуля взвизгнула, чиркнув по стене. Грохот выстрела на мгновение оглушил обоих. Полковник обмяк.

— Дура! — заорал Иван ему в лицо. — Подлая дура! Хочешь смыться? Наделали делов, настрогали мутантов, закидали пол-Земли ядерными фугасами, а теперь ты думаешь свалить в свою гребаную нирвану? Мантры читать?! Ага, сейчас!!!

Иван хотел врезать полковнику в зубы — для острастки, чтобы выбить дурь из головы. Но понял, что лупцевать человека, на котором только что оттачивали мастерство голодные шеликуды, не самое лучшее. Да и драться в каморке неудобно. Иван на всякий случай отобрал пистолет и встряхнул полковника за грудки, чтобы тот пришел в себя.

Полковник безвольно съехал по стене на пол.

Иван поправил каску и увидел в стене дырку от пули. Покосился на полковника, отдышался, потом деловито сунул в отверстие палец, который неожиданно провалился в мягкое. Стена состояла из пластика и, по-видимому, шумопоглотителя. Иван, не обращая внимания на Мигая, без труда отодрал кусок панели, сунул в отверстие руку.

Конечно! Вокруг по периметру — порода, а внутри перегородки совсем тонкие!

— Эй, комдив! — крикнул он полковнику. — Нечего сидеть, давай, как Святые Патриархи, через стену уйдем!

Полковник не шевелился, но, когда на него посыпались осколки изоляции и пластиковых панелей, которые рвал Иван, он не спеша, словно во сне, поднялся и принялся отдирать одну панель за другой. Через пятнадцать минут проход был готов.

— Слышишь? — виновато спросил полковник. — А твари-то зашевелились… Видать, все же чуют нас…

Иван, просунув в проем по очереди руку, плечо, а затем и голову, присвистнул:

— Живем! — и полез наружу, цепляясь одеждой за рваные края панелей. Обернулся назад: — Сильно там не тряси этой ватой. Она ядовитая.