— Здравствуй, Ваничка-Ваня, — сказала она радостно.
У моря[91]
Миссис Робертс сидела одна за столиком в большой столовой пансиона «Атлантик». Муж ее уехал по делам в Лондон. Рой, ее четырехлетний сын, завтракал наверху с бонной.
Миссис Робертс было скучно. Она уже неделю жила здесь, и Биарриц надоел ей. Все то же море, те же автомобили, те же лица.
Ее столик стоял у открытого окна. По тротуару прошли две загорелые женщины. Они смеялись, размахивая руками.
«И чему они так?.. Какие глупые, какие противные».
Миссис Робертс положила себе на тарелку кусок рыбы.
По тому, как старательно и изящно она ела, было сейчас же видно, что она англичанка.
— Не может быть, — вдруг крикнул женский голос по-русски. — Не может быть, Миша…
— Тише, Нина. Не скандаль…
Миссис Робертс повернула голову и прислушалась.
«Русские?.. Где?..»
Но ничего нельзя было разобрать в сдержанном гуле разговоров. Около нее сидят испанцы, дальше виноторговец из Бордо. У стены американцы, она знакома с ними. Где же русские? Должно быть, та седая дама с барышней и молодым человеком у соседнего окна. Она их раньше не видела.
Русские. Они русские. Сердце громко застучало. Миссис Робертс закрыла глаза и увидела широкие белые улицы Петербурга, грязные стены домов, голубое морозное небо. И себя, Анечку Вакурину, идущую по сверкающему снегу, в синей шубке, перетянутой кушаком на талии, такую тоненькую, что, кажется, подует ветер, и она сломается пополам…
Завтрак кончился. Миссис Робертс аккуратно сложила салфетку и вышла в холл ждать русских.
«Седая дама, наверное, мать Миши и Нины», — подумала она.
Русские тоже вошли в холл.
— Надо спросить у швейцара, идет ли трамвай в Байонну.
— Да, да, — быстро сказала миссис Робертс, — в Байонну идет трамвай.
Седая дама улыбнулась.
— Вы русская? Как я рада.
— И я тоже очень рада.
Из пансиона вышли вместе.
— Вас Бог мне послал за мои молитвы, — говорила седая дама. — Вы только подумайте. Я одна, и не с кем слово сказать. Нина все с Михаилом Андреевичем. Ничего не поделаешь — жених и невеста. Но теперь я вас поймала и уже не выпушу.
Миссис Робертс надела перчатки. «Значит, Миша жених, а не брат. Не очень хороший вкус у этого Миши».
— Я и не думаю вырываться, — сказала она. — Мой муж англичанин, и все наши друзья англичане. Я давно уже не говорила по-русски…
Вернулись поздно перед самым обедом. Рой сидел в саду на траве и с деловым видом бил красной лопаткой по камню.
Миссис Робертс подбежала к нему и взяла его на руки. Как нехорошо. Она оставила ребенка <на> целый день одного.
— Вы скучали без меня, милый Рой? — спросила она по-английски.
Ребенок серьезно покачал белокурой головой.
[91] Первая публикация (анонимно): Иллюстрированная Россия. 1928. № 21. С. 1–9.