— Нельзя, — сказал он коротко.
Он посадил ее у окна кафе и, не спрашивая ее, заказал бок[134].
— Я сейчас заплачу. Тебе будет спокойнее ждать. Ну, так я скоро. Не скучай.
Он помахал рукой на прощание. Лиза осталась одна.
Неужели все устроилось? Неужели она будет жить с этим милым, добрым Кроликом в Берлине?
Она старалась представить себе Берлин, широкие, прямые улицы с одинаковыми высокими домами.
«Будет ли меня любить жена Кролика? Конечно, — успокоила она себя сейчас же. — Ведь я стану такая послушная, добрая. Она не сможет не любить меня. Есть хочется. Лучше бы Кролик заказал мне кофе и сандвич, чем пиво. Ничего. Он сейчас придет и накормит меня».
Стемнело. На улице зажгли фонари. Часы пробили пять, потом шесть. Лиза ни о чем не думала. Она следила за проезжавшими автомобилями.
«Сейчас приедет Кролик».
Но он не ехал.
Гарсон с любопытством смотрел на девочку, сидевшую перед невыпитым боком.
Наконец он осторожно подошел к ней.
— Вы ждете кого-нибудь, мадмуазель?
— Да. Господина, который меня привез.
— Он, должно быть, уже не придет.
Лиза непонимающе подняла брови.
— Как не придет?
— Он, должно быть, забыл или ему помешали.
Она уверенно покачала головой.
— Нет. Этого не может быть. Он сейчас придет.
Когда часы пробили семь, Лиза встала.
— Где у вас телефон?
Она отыскала в телефонной книжке номер отеля Кролика.
— Мосье Рохлин больше у нас не живет, — ответил картавый голос. — Он час тому назад уехал с женой в Берлин.
Лиза повесила трубку и, медленно опустив голову, пошла через кафе к выходу.
— А за телефонный разговор? — крикнула ей кассирша из-за цинковой стойки.
Лиза положила на стойку последний франк и вышла на улицу.
«Что же теперь делать? Куда идти?»
О Кролике она не думала. Кролик, так же как все, что было вчера и сегодня ночью и утром, вдруг исчез из ее памяти.
«Что теперь делать?»
[134] …заказал бок… — Бок (фр. bock) — бокал, в который помещается около четверти литра пива.