— Ты зачем под дверью подслушиваешь?
— Я не подслушивала. Я вам чай вскипятила.
Николай уже успокоился и спрятал револьвер в карман.
— Ну, хорошо, хорошо. Поставь чайник на стол, еще обваришься. Садись чай пить, Андрей.
Андрей поднял хлеб с пола.
— Хлеб на пол бросать грешно. Так меня учила няня. Что же ты, Лиза, уставилась на меня как баран на новые ворота?
— Кого стрелять сзади? — повторила Лиза.
— Ах, ты все об этом? — Николай рассмеялся. — Мало ли кого придется. Пограничника или чекиста. Что же ты думаешь, я в Россию еду, чтобы бабочек сеткой ловить или в снежки играть?
Лиза покачала головой.
— А зачем дуло заворачивать платком?
Николай размешивал в чашке сахар.
— Чтобы выстрела слышно не было. Выстрела никогда не должно быть слышно.
Лиза молча села за стол. На скатерти темнели большие пятна красного вина. И почему-то руки ее снова задрожали и сердце сжалось. Конечно, Коля прав. Отчего я так испугалась?
Ну вот, Лиза, ты сейчас пойдешь на вокзал узнать, когда идет поезд. Сумеешь?
Лиза кивнула. Она старалась не видеть ни Андрея, ни Николая, ни темных пятен на скатерти. Она встала.
— Хорошо. Я сейчас пойду.
Лиза торопливо одевалась. В прихожей она прислушалась, не услышит ли еще что-нибудь, но в столовой говорили шепотом.
Когда Лиза вернулась домой, Николай сидел у окна.
— Узнала, — крикнула Лиза. — Поезд идет в десять тридцать.
— Поезд? — рассеянно переспросил Николай.
— Ну да, поезд. Поезд в Москву, — Лиза рассмеялась. — Ты, кажется, уснул?
— Нет. Я задумался.
— Есть еще утренний.
— Утреннего не надо. Спасибо, что узнала. Так в десять тридцать?
— Да. А где Андрей?
Он ушел домой.
— Зачем? Ведь он теперь всегда ночует у нас?
— А сегодня не мог.
Лиза пожала плечами.
— В последний раз. Ведь мы завтра уезжаем.