Лиза испуганно открывает глаза. Уже светло. Из окна тянет свежестью. Часы бьют пять.
Трава блестит от росы. Небо светло-серое, почти белое. Лиза идет по широкой дороге. Все удалось. Никто не заметил. Как легко идти, как легко дышать. Не надо только торопиться, а то устанешь. Она размеренно шагает длинными ногами в желтых туфлях, размахивает в такт руками. Так ходят настоящие пешеходы.
Становится жарко. Она снимает шляпу, вытирает вспотевший лоб, смотрит на солнце. Теперь, должно быть, уже час.
В пансионе завтракают. Мама уже заметила, что ее нет. Ищет, волнуется. Мама. Нет, о маме думать нельзя.
По дороге пролетают автомобили. Лиза глотает пыль, протирает глаза. Она устала. Пальто оттягивает руки. Голова болит. Лечь бы в тень под деревья и заснуть. Но тогда совсем разморишься.
Солдаты всегда поют, отправляясь в поход. С пением идти легче. Но она не знает ни одной солдатской песни, она вообще не знает ни одной песни. Разве ту, про зверька. Глупая. Ну, все равно.
Она поет, стараясь бодрее шагать:
Пыльный ветер дует в лицо, мешая петь, желтые туфли натерли ноги.
«Не лягушка, не хорек, кто бы это думать мог». Дребезжа, проезжает крестьянская двуколка. На высоком сидении седой загорелый старик, рядом с ним старуха в красном шерстяном платье. Господи, да ведь это их молочница. Лиза быстро отворачивается. Дорога прямая. Кругом поля. Спрятаться некуда.
— Посмотри, — слышит она голос молочницы. — Это не русская девочка из Эксельсиора? Там говорили, что она пропала.
— Глупости, — отвечает мужской голос. — Как ей так далеко забраться.
От страха колени становятся мягкими, в глазах темнеет.
— А я тебе говорю, что это она.
Лиза старается обогнать тележку.
— Девочка, эй, девочка, — кричит молочница.
Лиза почти бежит.
— Подержи вожжи, надо посмотреть.
Молочница грузно спрыгивает на землю.
— Лиза бросается в поле.
— Стой! Стой! — кричит молочница.
Она совсем близко. Лиза слышит тяжелое топание ее сабо и, задыхаясь, из последних сил бежит все скорее.
Старуха хватает ее за плечо, заглядывает ей в лицо.
— Ну конечно, это она.
— Оставьте меня, — отбивается Лиза. — Вы не имеете права. Оставьте меня.
Но старуха уже тащит ее к двуколке.
— Волчонок, — злобно трясет она Лизу. — До крови меня укусила. Теперь не уйдешь.
Она поднимает Лизу и толкает ее на мешок с картошкой.
— Смотри, чтобы не выскочила, — говорит она старику, беря вожжи.
Двуколка, дребезжа и подскакивая, катится по дороге. У Лизиных ног кудахчет курица со связанными ногами. За спиной стоят жестяные бидоны с молоком.
Поймали, поймали. Кончено. Все кончено.