Он тащил ее за руку. Она спотыкалась.
— Оставь, оставь, не могу.
Он толкнул калитку.
— Скользко. Упаду.
Но они уже стояли на крыльце.
— Ах, весело, — Лиза вошла в прихожую, бросила портфель и пальто на стул. — Идем скорее ко мне, затопим камин.
Он снимал пальто. Она поднялась на носки и поцеловала его.
— Какие у тебя холодные уши. Целуешь, будто мороженое ешь. Как хорошо, что я тебя встретила. Мы очень давно не были одни.
Она посмотрела ему в глаза.
— Ты стал совсем чужой.
Он покачал головой.
— Нет, Лиза.
Ей уже не было весело. Она подняла книги.
— У меня никого нет, кроме тебя, — тихо сказала она, краснея от стыда и быстро прошла вперед.
Перед камином в ее комнате были уложены дрова.
Лиза села на ковер.
— Ну, помоги мне. Чтобы жарко было.
Андрей встал на колени рядом с ней.
— Подожди, не бросай поленья. Надо раньше бумагу.
Он зажег спичку. Лиза смотрела в камин.
— Я люблю огонь. Ну, положи же еще дров.
— Довольно. Дай разгореться. И так тепло будет.
Она стала бросать дрова. Глаза ее расширились от удовольствия. Щеки покраснели.
— Довольно, довольно.
Но она, не слушая, продолжала бросать.
— Как костер, — она все смотрела на огонь. — Знаешь, я хотела бы, чтобы меня сожгли. Коля всегда говорит, что, если бы я жила в средние века, меня бы сожгли на костре как ведьму.
— Ну нет. Ты бы скорее тогда монахиней была. У тебя такие глаза. А может быть, и монахиней и ведьмой вместе.
Лиза захлопала в ладоши.
— Вот было бы чудно. Целый день молиться и ничего не есть, стоять на коленях в черном платье с крестом на груди, а ночью летать на метле на шабаш, — она вскочила верхом на кочергу. — Гар, гар, лечу снизу вверх, не задевая, — громко крикнула она. Красный отсвет огня падал на нее.
Андрей вздрогнул.