— Кроличек, я хочу спать. И вам тоже пора.
— Нет, нет, — вдруг быстро заговорил он. — Она не подлая, нет. Она чудная, она добрая, она благородная. Она все смеет. Она гордая. Она царица Савская. Ей молиться надо. Молиться, — он выпрямился, тараща круглые, заплаканные, шалые глаза. — Она святая. Да, святая. Люби ее, Лиза. Чти ее. Я недостоин ее. Разве я смею ее осуждать? Хочется ей любовника иметь, и пусть.
Лизе стало скучно.
— Кроличек, идите домой.
— Домой? Хорошо, — он встал и, не прощаясь, быстро, как шар, покатился по дорожке.
Ничего не говори ей, — крикнул он, открывая калитку, и покатился дальше.
Лиза взглянула на качающийся легкий месяц, на верхушки сосен, глубоко вздохнула не то от усталости, не то от грусти, и вошла в дом.
«Спать, скорее спать. Уже, наверное, шесть, а Коля еще у Одэт».
Она разделась, легла. В открытое окно тянуло сыростью. Шум деревьев смешивался с глухим шумом океана.
Лиза положила голову на подушку, и ей показалось, что звезды, как большие белые, светящиеся бабочки, кружатся в прозрачном небе.
— Кромуэль, — прошептала она и улыбнулась, засыпая.
Дверь открылась. Кто-то вошел в сон. В сон и в спальную.
Лиза подняла веки и уставилась на него светлыми отсутствующими глазами.
— Ты не спишь? — спросил неизвестно чей, но очень знакомый голос.
Лиза хотела ответить, но не было сил.
— Что ты так на меня смотришь? Не знаешь, кто я такой?
— Знаю, — прошептала Лиза, сонно шевеля губами.
— Кто же я?.. Андрей?
— Нет. Ты другой.
Сон тяжело давил на лоб, и ничего нельзя было понять.
— Кто же я? Кто? Скажи.
Лиза подняла голову, медленно соображая что-то.
— Ты Николай Николаевич Кофейник, — с трудом проговорила она.
— Кофейник? Прекрасно. Теперь моя фамилия Кофейник. И твоя тоже. Здравствуйте, Елизавета Николаевна Кофейник, — Николай сильно потряс ее руку.
Лиза еще шире открыла глаза. Николай наклонился над ней.
— Проснись, Кофейник.
Какой Кофейник? Что ему нужно от нее? Отчего он смеется?
Лиза протерла глаза. Теперь она совсем очнулась.
— Перестань, Коля. Чему ты?
Но Николай продолжал смеяться.