Он стоит в освещенном четырехугольнике. Он протягивает ей Руки.
— Как же ты смогла выбраться? — и вдруг испуганно отступает назад.
— Люка? Вы? Что случилось? Вера?..
Люка трясет головой.
— Ничего не случилось.
И сразу все становится непонятным и смутным, как во сне. Что такое говорит Арсений?
— Зачем вы здесь, Люка?
— Я пришла к вам.
Ведь он только что так обрадовался…
— Но зачем?
Я пришла к вам… — голова начинает кружиться, лучше опереться о стенку, чтобы не упасть. — Я уже была у вас днем.
— Были у меня?
— Да, и… я прочла письмо, то, в ящике, — говорит она тихо.
— Вы прочли? Значит, вы знаете.
Она кивает.
— Да, знаю…
Так тяжело, так смутно. И о чем он спрашивает, разве не ясно?
А может быть, всего этого нет, все это только снится. Этот полутемный балкон, и открытая дверь, и лампа на столе.
— Люка, — Арсений берет ее за руку. — Ведь вы славная девочка, вы хорошая девочка, не правда ли? И вы никому не скажете, дайте честное слово, что не скажете?
Зачем он это? И кому она может сказать?
— Ну, дайте же слово.
— Честное слово, — говорит она тихо.
Все непонятно. Совсем, совсем не этого она ждала.
— Помните, Люка, если вы проговоритесь, будет страшное несчастье. Я вам верю. Никому, слышите. Ни даже самой Вере.
— Ну конечно. Раз никому, так и не Вере.
Он выпускает ее руку.
— Так помните, никому, — и улыбается, успокоенный. — А читать чужие письма стыдно, Люка. В особенности такой милой девочке, как вы. Но вы больше не будете, не правда ли? А теперь бегите домой.
Как домой?.. Он посылает ее домой?..
— Я пришла, — говорит она хрипло, собрав последние силы, — оттого, что я тоже люблю вас. Я бы не сказала, если бы не прочла письма.
— Вы меня любите? — глаза его становятся большими и удивленными. — И при чем тут мое письмо?