— Ну и пусть себе лес…
Пойдем, — уговаривает Вера. — Знаешь, тут, наверное, и кондитерские есть. И мороженое. А, как ты полагаешь?..
Люка встает.
— Ну, если мороженое. Только сначала мороженое, а потом лес.
В лес она совсем не пойдет, удерет из кондитерской. Очень ей нужен лес…
— Идем же.
Вера тяжело сходит в сад. Люка бежит за ней, глядя на ее спину.
Как утка ковыляет. Нашла тоже время рядиться. Только еще безобразнее…
— Первым делом в кондитерскую, — Люка открывает калитку и останавливается.
У самого забора стоит Арсений.
— Арсений Николаевич, — вскрикивает Вера как-то особенно громко.
Люка молча прижимает руки к груди.
— Здравствуйте, Вера Алексеевна. Здравствуйте, Люка. Какими судьбами?
— Мы здесь живем.
— Неужели? И я тоже. Вот моя дача. Та розовая, на углу. Мы опять соседи, как в Мондоре.
Вера улыбается.
— Мы так давно не виделись. Мама будет очень рада. Зайдем к нам.
Люка бежит вперед предупредить, проносится через сад и, задыхаясь, вбегает в дом.
— Мама, мама! Да где же ты?
Екатерина Львовна выходит, держа в руках маленький вязаный чепчик.
— Что? Что такое?
— Мама, Арсений Николаевич. Он здесь. Он живет с нами рядом, — захлебывается Люка.
— Вот как?
Екатерина Львовна почти не удивлена.
— Мама, он идет сюда!
— Ну хорошо, пусть идет. Но ты-то чего так кричишь?
Люка смущается:
— Я… Я пойду руки вымыть, — и бежит наверх.
У себя Люка садится на пол и раскачивается из сторону в сторону.
— Он здесь, он здесь, он здесь…