Утро… Люка жмурится от солнца.
— Арсений, вы здесь?
— Да, да, спите, Люка. Я здесь. Я с вами.
Люка берет его за руку.
— Не уходите, мне страшно без вас.
— Я никуда не уйду. Я буду с вами всегда. Я люблю вас, Люка… Люка счастлива. Но она так слаба, так беспомощна. Ей даже трудно вздохнуть.
— И я вас… — шепчет она.
И опять ночь.
Люка поднимает голову, Арсений сидит в кресле около ее постели.
— Арсений, я не умру?
— Но ведь вы совсем здоровы.
— Я боюсь, что умру. Я слишком счастлива. Поцелуйте меня, Арсений.
Он садится к ней на кровать, целует ее в губы. Свет луны падает на него, блестят черные глаза, блестят черные волосы.
— Люка, помните, в Петербурге?..
— Да. Я ждала вас, Арсений…
— Я женюсь на вас, когда вам будет шестнадцать лет.
— Еще так долго, полтора года…
— Но разве вам не хорошо?..
— Ах, мне хорошо, слишком хорошо.
Люка снова закрывает глаза.
— Пить, — говорит Люка хрипло.
— Люка, Люкочка, взгляни на меня. Ты узнаешь меня. Кто я?..
— Ты — мама, — произносит Люка медленно.
— Узнала меня. Пришла в себя, — радостно кричит Екатерина Львовна. — Доктор, она выздоровеет, она будет жить.
— Да, — говорит доктор, — теперь она поправится, — и щупает Люкин пульс.
Екатерина Львовна плачет. Слезы текут по ее измученному бледному лицу.
— Люкочка, деточка моя…
К постели подходит Вера, она тоже бледна.
— Ну и напугала же ты нас, Люка.
Вера улыбается, гладит сестру по щеке.