— Тогда я, — сказал Петр.
Артем протянул ему деньги.
— Свои есть.
— Ограбил — и свои? Интересно! — сказал Артем.
Некоторое время они глядели друг на друга с открытой враждебностью. Они были одного возраста, чем-то похожи, оба полжизни провели за рулем и любят дорогу и женщин, оба вольные и независимые люди. И Артем своим усмешливым взглядом давал понять: сойдись мы один на один, неизвестно, чья бы взяла. Петр ответной усмешкой принимал вызов.
— Ну, чего ты? — спросил Притулов.
— Иду.
Артем открыл дверь и тут же закрыл — Маховец приказал ему жестом.
Петр пошел к зданию заправки.
— Что-то здесь совсем уж пусто, — сказал Притулов. — Не нравится мне это. — Пусто… и тихо.
Петр согнулся к окошечку заправки. Но, видимо, там никого не было, и он пошел в здание. За ним закрылась дверь — и тут же взвыли сирены, откуда ни возьмись, несколько машин окружили автобус — сзади, с боков, спереди. А из технической машины выскочила дюжина людей с автоматами и рассыпались по кругу.
Голос через оглушающий громкоговоритель объявил:
— Никаких действий, соблюдаем спокойствие! Никто не собирается нападать во избежание жертв! Кто будет вести переговоры?
Притулов, Маховец и Личкин отступили вглубь автобуса, не слишком удаляясь от двери.
— Пусть дадут телефон, — сказал Маховец Артему. — Включенный!
Артем открыл окно и крикнул:
— Просят телефон!
— Не просят, а приказывают, — проворчал Притулов.
Человек с автоматом подбежал, сунул Артему телефон.
Негромко спросил:
— Жертвы есть?
— Никаких разговоров! — закричал Маховец. — Иначе стреляю!
Он взял телефон, сел в кресло, что было рядом (оказалось — с Лыткаревой) и сказал:
— Слушаю!
— Полковник Тищенко, — представились снаружи. — С кем говорю?
— Маховец Игорь Романович.
— Маха?
— Мы знакомы?
— Я тебя сто лет знаю, урод!
Тут голос пропал, зато стали слышны какие-то косвенные голоса вокруг телефона: видимо, полковника уговаривали не называть Маховца «уродом» и вообще не злить.