История Чехии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Появление, в связи с войной, русских войск в Чехии, особенно пребывание Суворова в Праге, вызвало у чехов огромный интерес к русскому народу и к его культуре. Чехи заявляли о своём близком родстве с сильным русским народом и призывали к объединению славянских народов.

Деятельность «будителей», как называли просветителей в Чехии, развивалась в период буржуазно-демократических и буржуазно-национальных движений в Европе. Эти движения вызвали живой отклик в Чехии и пробудили усиленный интерес к вопросам национальной культуры. Среди студенчества возникают небольшие литературные и драматические кружки, певческие общества, в 40-х годах устраиваются чешские балы, где можно было говорить только по-чешски.

Но даже эти скромные национально-культурные мероприятия чехов вызывали тревогу меттерниховских властей. В 1825 г., во время пребывания императорской фамилии в Праге, был произведён арест 20 студентов Пражского университета, отданных затем в солдаты. Один из арестованных застрелился. Отдача студентов в солдаты вызвала возмущения в Праге.

К этому времени относится организация тайных обществ. Первое общество возникло вскоре после польского восстания 1830–1831 гг. Чехи и словаки принимали участие в польском восстании. Чехи сочувственно относились к полякам, восставшим против царизма, они считали своим долгом помогать польским эмигрантам и переправляли повстанцев через границу.

Общественное и политическое развитие Чехии в этот период связано было не только с Западом. Чехи многое восприняли от своих восточных и южных соседей — поляков, украинцев и русских, сербов, хорватов и словенцев. Славянские связи ярко проявились в это время. Известны факты личного общения чехов с русскими учёными и писателями: Кеппенем, Прейсом, Бодянским, Погодиным, Срезневским, Григоровичем, Гоголем, поляками Кухарским, Бродзинским, Мацеевским, южными славянами Вуком Караджичем, Станко Вразом, Ф. Прешерном. Чешские просветители занимались переводами научных трудов и произведений художественной литературы с русского, украинского, польского, сербского языков. Переводились Херасков, Державин, Жуковский, Карамзин, Пушкин, Гоголь, Шевченко, польские, а также словенские, хорватские и сербские поэты. Чехи много занимались вопросами славянской взаимности, главным образом в области языкознания.

Благодаря самоотверженной деятельности просветителей чехи к 30-м годам превращают Прагу в центр славянских культурных связей.

Чешское возрождение развивалось в условиях сурового австрийского полицейского режима. Человека, говорящего на родном языке, считали враждебным австрийскому правительству, его называли панславистом, приверженцем России — «ein russischgesinnter Mensch». Этого было достаточно, чтобы подвергнуться преследованиям.

Габсбургская империя оказалась перед фактом возникновения чешского вопроса, с этого времени и вплоть до распада Австро-Венгрии остававшегося одной из самых острых политических проблем в государстве.

Чешское возрождение дало миру плеяду блестящих филологов, историков, писателей и поэтов: И. Юнгманна, Я. Коллара, Ф. Палацкого, П. Шафарика, В. Ганка, Ф. Челаковского, К. Гавличека, Я. Эрбена и Б. Немцову а многих других, проникнутых любовью к своему народу.

Одним из первых просветителей XIX столетия был И. Юнгманн (1773–1847). Им написано много сочинений о чешском языке и литературе. Главным его трудом является «Словарь чешского языка, старого и нового» (1835–1838 гг.). Юнгманн своими исследованиями много сделал для создания чешского литературного языка, он стремился к тому, чтобы чешская литература заняла своё место в мировой литературе. Создавая чешский литературный язык, Юнгманн переводил иностранных поэтов и обращал внимание чехов на красоту родного языка. Он был талантливым переводчиком Шатобриана, Мильтона, Попа, Бюргера, Клопштока, Шиллера, Гёте и Гердера. Гердера особенно ценили чешские просветители за его объективное и благожелательное отношение к славянству и разъяснение роли славянских народов в истории. Свободное время Юнгманн отдавал безвозмездно преподаванию чешского языка в Литомержицкой богословской семинарии. Влияние Юнгманна на молодое поколение чешских писателей было очень велико. На склоне лет он был окружён уважением и почётом. Его избирали деканом и ректором университета. Он имел много учеников.

Интересной фигурой чешского возрождения был Вацлав Ганка (1791–1861). Ганка много занимался переводами со славянских языков, был знаком с славянскими учёными других стран. В увлечении национально-романтическими идеями он подделал старинные рукописи (Краледворскую и Зеленогорскую). «Открытые» им памятники древнечешской письменности произвели большое впечатление на чешское общество. В течение полустолетия рукописи Ганки считались историческими источниками, их внимательно изучали, на них ссылались в трудах по древней чешской истории. Лишь в конце XIX столетия известный славист Ян Гебауэр доказал подложность Краледворской и Зеленогорской рукописей, подвергнув их филологическому анализу.

Крупнейшим историком этого времени был Франтишек Палацкий (1798–1876). Он родился в Моравии в протестантской семье сельского учителя. Образование получил в лицее в Братиславе.

В 1823 г. Палацкий, прибыв в Прагу, встретил доброжелательное отношение Юнгманна и Добровского, которые познакомили его с влиятельной чешской аристократией. Высокообразованный, красноречивый, хорошо знающий философию, Палацкий сам искал сближения с аристократическими и буржуазными кругами. В 1827 г. Палацкий женился на богатой девушке, дочери пражского адвоката и крупного землевладельца Я. Мехура. Это несколько отдалило его от демократически настроенных чешских писателей. Но в то же время Палацкий оставался крупнейшим просветителем своего времени. В 1825 г. в доме графов Штернбергов он выступил в защиту чешского языка с известными словами: «Если бы я был последним представителем цыганского племени, я и то считал бы долгом своим не жалеть никаких усилий, чтобы оставить о моём народе хоть почётную память в истории человечества». Палацкий стал издавать чешский научный журнал «Časopis Českého museum» при Чешском музее. Вокруг журнала, редактируемого Палацким, объединялись чешские молодые патриотически настроенные писатели. Палацким была основана «Česká Matice» (Матица) (1830)[16]. Он принимал деятельное участие в спорах о литературном чешском языке и оказал благотворное влияние на его развитие. В 1827 г. он был назначен историографом чешского королевства и всецело отдаётся изучению чешской истории.

Многочисленные исторические работы Палацкого основаны на изучении чешских и иностранных библиотек и архивов. Он положил начало изданию источников по чешской истории: «Fontes rerum bohemicarum», «Чешский архив» (1840), им составлены перечень высших сановников и чинов чешского королевства, историко-топографическое «Описание королевства Чехии» — пособие к историческому исследованию, обнародованы бесчисленные находки в области древней чешской литературы, искусства и истории культуры. Он принимал участие в составлении «Антологии чешской литературы». Главное произведение Палацкого — «История чешского народа», которую он довёл до 1526 г. начала выходить с 1836 г. сначала на немецком языке («Geschichte von Böhmen»), затем на чешском «Dějiny národu českého»). В этом многотомном труде он показал длительную борьбу чешского народа против немецкой агрессии за самостоятельное существование. «История Чехии» Палацкого является выдающимся научным произведением эпохи чешского возрождения. Палацкий очень много сделал по исследованию истории гуситского движения. Он показал образы великих предков чешского народа Яна Гуса и Яна Жижки и их борьбу.

Таким же крупным учёным, как Палацкий, был историк и филолог Павел Иосиф Шафарик (1795–1861). Словак по национальности, он родился в семье протестантского священника. По окончании лицея Шафарик учился в Иене, но в 1818 г. был отозван из Иены австрийскими властями. В Иене завязалась его дружба с поэтом, певцом славянской взаимности, Я. Колларом, с которым он впоследствии находился в дружеской переписке. По приезде в Австрию Шафарик получил место преподавателя в маленьком городке Нови Сад в Сербии и пятнадцать лет (с 1819 по 1832 г.) занимался педагогической деятельностью, всё остальное время отдавая научной работе. Изысканиями в области славянского языка и литературы Шафарик дал научное обоснование идее славянской взаимности. Первым его произведением, появившимся в 1826 г., была «История славянского языка и славянской литературы по всем наречиям», написанная на немецком языке. Труд этот обратил на себя внимание чешской молодёжи, интересовавшейся перспективами литературного сближения славян. Чешские студенты поднесли Шафарику адрес и просили его писать по-чешски. Палацкий и Юнгманн пригласили Шафарика в Прагу, обещая ему материальную поддержку. Шафариком был написан ещё ряд интересных работ. В его «Истории южно-славянской литературы», оконченной в 1831 г., вышедшей в свет в 1864–1865 гг., было много новых, до этого неизвестных биографических и библиографических данных. Живя в Нови Саде, он издал небольшое сочинение «Serbische Lesekörner oder historisch kritische Beleuchtung der serbischen Mundart» (1833). Этим сочинением Шафарик помог Вуку Караджичу в его борьбе против консервативных сербских учёных, стоявших за славяно-сербский церковный язык. Шафарик доказал, что современный сербский язык имеет корни ещё в древнейших памятниках XI столетия. Кроме этих работ, относящихся к его пребыванию в Нови Саде, следует упомянуть написанную им в 1828 г. работу «О происхождении славян по взглядам Л. Суровецкого». Все эти работы написаны по-немецки.

В Праге Шафариком были написаны самые известные его труды. В 1836–1837 гг. появляется его главное произведение «Slovanské Starožitnosti» («Славянские древности») на чешском языке, значение которого велико и в наше время, несмотря на новые открытия в науке. Шафарик дал полную историю славянских племён. Он доказал, во-первых, исконность поселения славян в Европе наряду с другими европейскими народами, во-вторых, он резко отделил славянские народы от неславянских, с которыми их всегда смешивали, от гуннов, фракийцев, скифов, сарматов. Он определил территорию, которую занимали «праславяне» между Чёрным, Адриатическим и Балтийским морями. Он впервые указал на переселение славян вместе с другими европейскими народами, на расселение их в Европе в конце V и в начале VI столетия и дал историю отдельных славянских племён до X века. Шафарик показал, что в основании европейской культуры наряду с германскими и романскими народами принимали участие и славяне. Книга имела большой успех. В Чехии она выдержала несколько изданий и была переведена на все славянские и на немецкий языки. Н. В. Гоголь в письме к Погодину от 3 мая 1839 г. писал о «Славянских древностях»: «Я их читал и удивляюсь ясности взгляда и глубокой дельности». Знаменитый чешский учёный Любор Нидерле писал о «Славянских древностях»: «Шафарик в истории изучения первобытного славянства стоит перед старшими и современными исследователями как цель, далеко выдвинувшаяся вперёд. Если наука ныне и ушла вперёд, то она совершила это движение только в отдельных местах и детальной разработкой, поправками в его грандиозном здании» [17].

Труды Шафарика получили всеобщее признание в учёном мире. Он имел много последователей и учеников в Чехии и за её пределами. Палацкий и Коллар учились у него. Первые русские слависты были в значительной мере его учениками. Прейс, Бодянский, Срезневский, Грановский, Погодин всегда тепло отзывались об этом высокообразованном и изумительно скромном труженике[18].

Шафарик много лет жил в Праге на нищенское пособие (480 гульденов в год), которое ему собирали чешские просветители. Он переутомлял себя трудом корректора и цензора. Лишь в 1842 г. ему было предоставлено место хранителя университетской библиотеки в Праге, а в 1848 г. он был назначен её заведующим.

В последние годы жизни здоровье Шафарика, подорванное длительными годами нужды, стало очень слабым. Он находился в состоянии нервного расстройства, пытался покончить с собой. Умер он в 1861 г.

Начало и середина XIX столетия были временем расцвета чешской художественной литературы. Выдающимися её представителями были Я. Коллар, Ф. Челаковский, Я. Эрбен, К. Гавличек, Б. Немцова.

Ян Коллар (1793–1852) родился в Словакии, в словацкой протестантской семье. Шестнадцатилетним юношей, покинув против воли отца родной дом, он пробивался своими собственными силами и по окончании лицея в 1817 г. поступил в Иенский университет. На него оказало влияние радикальное политическое движение немецкого студенчества. Здесь он особенно остро почувствовал жалкое состояние родного словацкого народа. Занимаясь историей и археологией, он узнал, что находится на территории, ранее населённой славянскими племенами. В своих воспоминаниях он пишет, что «только что я поселился в Иене и несколько осмотрелся на берегах Салы, как у меня в глубине Души стали возникать незнакомые до той поры чувства и нежданные скорби, подобно овладевающим нами на кладбище, но только в гораздо более значительных, в исполинских размерах. Это были думы о гибели жившего здесь некогда славянского народа, о могилах дорогих предков и родов, об угнетённых и униженных здесь сербах. Каждый город, каждая деревня, каждая река и гора со славянским именем казалась мне могилой или памятником на этом великом кладбище».

Ян Коллар тщательно изучал древние хроники, чтобы научно обосновать свои наблюдения. Впоследствии он неоднократно исправлял своего учителя Г. Лудена, у которого изучал историю.

В Иене он тщательно изучал теорию поэзии. Очень много дало Коллару знакомство с Гёте, который попросил его перевести на немецкий язык словацкие народные песни. В Иене слышал он воспоминания о прославленных немецких романтиках — Шиллере, Гердере, Виланде. В это время он знакомится мировой литературой, читает с увлечением произведения на греческом и латинском языках, читает Петрарку, Руссо, Шатобриана, Оссиана, Гёте, Шиллера, посещает театр в Веймаре. Здесь же он переживал своё первое и единственное увлечение, любовь к дочери пастора Фредерике Шмидт[19].

По возвращении на родину Коллар стал пастором словацкой общины в Пеште. Ещё в Иене он начал писать стихи. Его первыми поэтическими произведениями были сонеты. Интересны его «Эпиграммы». В них заметно влияние либеральных политических идей, распространённых в кругах интеллигенции Иены.

В замечательном стихотворении «Патриот» он ярко выразил идею свободы. Эти стихотворения распространялись только в кругу его друзей, так как цензура никогда не пропустила бы их.

В 1824 г. Коллар написал поэму под названием «Дочь Славы». Поэма состояла из трёх частей по 50 сонетов в каждой: I часть — Сала; II — Лаба; III — Дунай.

В «Дочери Славы» ярко выражена идея единства славян. Она создала Коллару славу основоположника «литературного панславизма». Поэму стали называть «евангелием панславизма». «Дочь Славы» пользовалась большим успехом не только в Чехии. Она была хорошо известна словенцам, хорватам, сербам, украинцам, русским и полякам. «Дочь Славы» была переведена также на английский и немецкий языки и заслужила одобрение Гёте.

В 20 и 30-х годах Коллар вместе с Шафариком издали несколько сборников словацких песен. Коллар боролся за идею славянского единства и как проповедник. Он составлял для чешско-словацких школ учебники; в 1831 и 1844 гг. он издал «Проповеди» (2 тома). Коллар был выдающимся публицистом. В 1837 г. появляется на немецком языке его знаменитое произведение: «О литературной взаимности между различными племенами и наречиями славянской нации» («Über die literarische Wechselseitigkeit zwischen den verschiedenen Stämmen und Mundarten der slawischen Nation»). Коллар призывал к совместной работе среди славян на благо всему человечеству. Коллар доказывал право славянских народов на самостоятельное существование, так как у каждого народа есть свои обычаи, своё право, свой язык. Он призывал к тому, чтобы каждый славянин знал кроме родного языка, ещё четыре славянских языка, предлагал учредить кафедры славяноведения в университетах и славянские библиотеки, организовать книжный обмен и путешествия в славянские страны. Книга приобрела европейскую известность и была переведена на многие языки[20]. Другие работы Коллара также проникнуты любовью к прошлому и настоящему славян и идеей единства славянства. Коллар посвятил всю жизнь идее единства славянских народов. Он выступал её защитником как поэт, проповедник, публицист. Последние годы своей жизни он был профессорам славянских древностей в университете в Вене, где и скончался в 1852 г.

Выдающимся представителем чешской литературы был Франтишек Ладислав Челаковский (1799–1852). Он родился в юго-западной Чехии, на родине Гуса и Хельчицкого, в семье бедного плотника. Впечатлительного мальчика окружала чешская сельская жизнь с её нравами, обычаями, песнями, что наложило отпечаток на всё его творчество. Воспитанный на образцах передовой европейской литературы, Ф. Л. Челаковский глубоко чувствовал красоту чешского языка. Его творчество было глубоко народным, близким и понятным каждому чеху. В этом творчестве большое место занимали собранные и обработанные им народные песни. Его лучшими произведениями являются «Сборники народных песен» и «Переписка с друзьями».

В сборнике «Славянские народные песни» чувствуется очень сильно распространённая тогда идея сближения славянских народов. Его сборник «Чешские народные песни» обогатил национальную чешскую поэзию. Челаковский любил русскую художественную литературу и переводил на чешский язык Пушкина, Дельвига, Языкова, Козлова, Дмитриева. Он издал «Отголоски русских песен», в которых он знакомит чехов с русской песней и даёт представление о её разнообразных формах. Опубликованием «Сборника литовских национальных песен» Челаковский вышел из сферы чисто славянских интересов.

[16] Матица — издательство.

[17] Шафарик думал продолжать работу и в следующей части дать историю древней славянской культуры, но ему пришлось отказаться от этого замысла из-за научной недостоверности имевшегося в его распоряжении материала.

[18] Грановский в письме к Станкевичу писал: «Я не знаю, чему более дивиться в Шафарике, его великой учёности или истинно великому характеру. Он не просто бедный человек, а буквально не знает сегодня, что завтра будет есть».

[19] Фредерика Шмидт («Мина») жила в селе Лобеде. Родители девушки не хотели, чтобы она их покидала, и предлагали Яну Коллару получить место пастора в их селе. Но любовь к родине и желание просветить свой угнетённый народ пересилили личное чувство поэта. Лишь через 17 лет он приехал за Фредерикой и увёз её в Пешт, где был проповедником, и там на ней женился.

[20] Хотя в этой книге не было намёка на политику, подозрительные австрийские власти усмотрели в ней политический «панславизм».