Однажды они втроем отправились на прогулку. Рэкса вел на поводке старший из братьев; потом они должны были расстаться. Передав поводок брату, мой приятель направился в другую сторону; пес, конечно, рванулся за ним. Студент потянул его к себе. Пес рванулся сильнее. Чтобы утихомирить его, державший решил применить принуждение: прикрикнул и дернул поводок к себе (а как раз этого-то и нельзя было делать, как не следовало вообще основному хозяину передавать злобное и одновременно очень преданнее животное из своих рук в другие руки), — и тогда пес, мгновенно разъярясь, взял студента в такой оборот, что потом пришлось прибегать к помощи хирурга.
Кто виноват? Только не собака. Собака не овца, за это мы и ценим ее.
Бесполезно собаку драть за это. Вы только напрасно нанесете ей обиду, но ничему не научите.
Самое обидное в этой истории, что оплошность допустил человек, хорошо знающий и понимающий собак, к авторитету которого мы все прислушивались. Ну, недаром говорится: на всякого мудреца довольно простоты!
Ревность у собак проявляется вообще довольно часто. Ваша собака весело играет с другой; вы решили погладить эту, другую, — и ваш пес мгновенно с злобным рычанием бросается на нее, с явным намерением наказать за то, что она посмела приблизиться к вам, а тем более получить от вас ласку.
Надо ли за это собаку бить? Думаю, что нет. Хотя удерживать ее от такой нетерпимости — следует.
Какой должна быть норма поведения самого владельца в подобных случаях? Я хотел бы привести в качестве ответа на этот вопрос следующий коротенький эпизод, а главное — весьма правильное, на мой взгляд, философское высказывание одного любителя.
Собака в запальчивости укусила хозяина, укусила вызванно — он сам довел ее до этого. Он не избил ее, не позволил себе выместить на ней свою досаду, объяснив это следующим образом:
— Я же человек! Поступив так (то есть поколотив собаку, будучи виноват сам), я умалю себя, опущусь до животного. Если я пьяный ударился о столб, — значит, надо спилить столб?!
Мне думается, лучше не скажешь. А что получится, если поступить наоборот? В раздражении вы незаслуженно избили ее — и, конечно, контакт ваш нарушился. Либо она будет теперь всегда опасаться вас, либо, если это повторится еще несколько раз, постепенно вы сделаетесь ненавистны ей. Последнее — редко, ибо собака — слишком преданное существо, чтобы легко сменить привязанность на противоположное чувство, но бывает и так. А если это произошло, то изменить вы уже не в силах: собака долго помнит зло, часто — всю жизнь. Более того, не побоюсь сказать, что собака — мстительна, и в ненависти столь же постоянна, сколь и в преданности, дружбе.
Собака чувствует несправедливость, и нельзя лишать ее права защищаться от этой несправедливости. В конце концов это нормальное проявление оборонительного инстинкта.
Словом, мой совет вам — один: имейте терпение и имейте критическое отношение не только к животному, но и к себе.
Не надо ради забавы делать то, что собаке неприятно. Я замечал у некоторых владельцев своеобразный садизм в обращении с животным: хочет как будто приласкать, а вместо этого начинает ерошить шерсть, заворачивает голову, держа за уши или за кожу щек. Другие проделывают еще не это. Собака способна многое вытерпеть, но и у нее в один прекрасный момент терпение может иссякнуть, и тогда — держитесь, мучитель!
Как, очевидно, читатель уже понял из авторских рассуждений, я являюсь убежденным врагом битья собак. Можно напомнить еще раз, что битьем выращиваешь раба (в иных случаях, наоборот, выкормишь зверя). Но все же в практике собаковода бывают такие случаи, когда приходится — редко! — прибегать к помощи хлыста. Запомните: редко. Но если уж вы решились на это средство, то нужно сделать безошибочно, чтобы повторять не пришлось.
Вот ближайший пример: щенок гоняется за курами, шалит, — его садят на цепь. Да этим же ничего не добьешься! Так будет хуже, а не лучше, поймите, товарищ воспитатель!
А как отучить?
Подобное было в моей практике.
Я долго не мог отучить от этой неприятной привычки Снукки, как ни бился. Однажды куры встретились нам на прогулке. Снукки — за ними, они, — трепыхая крыльями и кудахча, — от нее. Снукки — за ними, они — от нее. — Я бежал следом два квартала, пока не застиг Снукки на месте преступления, в чьем-то дворе, с куриными перьями в пасти. Куры кругами носились по воздуху, а Снукки, подскакивая, ловила их. Ухватив ее за ошейник, я тут же, я подчеркиваю, тут же, вздул ее. Больше она за курами не бегала.
С Джекки. Мне надо было, чтобы он гулял на заднем дворе за домами, а он всегда стремился вырваться на улицу. Побродит-побродит, хитро косясь на меня, будто невзначай подберется поближе, а потом стремглав — мимо меня, и поминай как звали. Что я предпринял? Сделав вид, что совсем не наблюдаю за ним (приходится тоже хитрить!), приготовился, и когда он, по своему обыкновению, хотел шмыгнуть мимо меня, резко огрел его-хлыстом по боку. После этого урока он больше не стремился убежать вопреки моей воле.
Вообще во всех тяжелых случаях действовать нужно решительно и твердо. Мне вспоминается, как однажды поступил мой отец, вынужденный прибегнуть к суровому средству убеждения, когда я, что говорится, допек его. Мне тогда было лет пять или шесть. Папа и мама собрались в кинематограф. Мне по возрасту уже положено было укладываться в постель, на дворе был вечер, но я заявил, что тоже хочу в кино. Мне сказали: «Нельзя, ты маленький». Я сказал: «Хочу!» Мне снова сказали: «Нельзя». Я снова сказал: «А я хочу!» Дальше — больше. Я — в рев. Да в какой рев: знаете, как ревут капризные ребята, желающие во что бы то ни стало достичь своего. Тогда отец снял ремень и всыпал мне, как полагалось. После чего родители ушли, а я, размазывая слезы, так ничего и не добившись, кроме солидной порции «березовой каши», вынужден был лечь спать. Этот урок я запомнил на всю жизнь.
Меня пороли за все мое детство только три раза. И все три раза я помню, как будто это было вчера.
Вот так же, по принципу «редко да метко», должны поступать и вы, если хотите добиться успеха в воспитании щенка. Поверьте, совет этот, как и приведенное сравнение, вполне уместен и правилен. Как говорит Куприн, «взрослые даже не предполагают, насколько животные и дети близки друг к другу», насколько много между ними общего.
Воспитание — та же дрессировка. В дрессировке, как вы узнаете дальше, строго с учетом особенностей нервной деятельности животного разработана техника каждого приема. Точно так же обдуманно и методологически четко должны быть построены и все приемы вашего воспитания собаки.
Умейте командовать собакой, не уподобляйтесь тем персонажам, которых остроумно, с юмором высмеял в одном из своих мультипликационных фильмов Дисней, в ряде комических сцен показавший, что собаки — не только наши друзья: иной раз они могут быть и нашими хозяевами… И тогда уже не они — нам, а мы подчиняемся их желаниям!
Знать психику собаки необычайно важно. Только научившись понимать язык проявлений нервной деятельности животного, ничего не говорящий поверхностному наблюдателю и полный откровения для пытливого ума, язык, на основе которого и устанавливается контакт между животным и человеком и без которого ни один естествоиспытатель не достиг бы успеха в своей работе, изучив повадки собак, вы добьетесь всего, чего желаете. Это даст вам уверенность в обращении с нею, избавит от многих ошибок.
ГЛАВА VII
ИСТОРИЯ ДВУХ ЩЕНКОВ
Живые примеры всегда наиболее убедительны. И вот, в связи с разговором об ошибках воспитания собаки, мне хочется рассказать историю двух щенков, двух однопометников, жизнь которых прошла перед моими глазами, братьев Джекки и Рэкса — историю, из которой, думается, читатель сможет извлечь для себя поучительные уроки.
Собака живет меньше человека. Из этого следует, что волей-неволей на протяжении своей жизни вам придется иметь не одно, а несколько животных. Раз начав держать собак, уже не можешь обходиться без них. Замечательный знаток русской природы и русского языка писатель М. М. Пришвин в одном из своих сочинений указывает, что за жизнь у него было около сорока собак.
Как бы ваша душа ни противилась этому, неизбежно наступает момент, когда приходится навсегда проститься с полюбившимся вам животным и начать думать о другом.