— Мисс Абрамс вспомнила, что вы встречались с Гэньонами на вечеринке восемь или девять месяцев назад. Кэтрин, в частности, задавала вам много вопросов о вашей службе в отряде специального назначения.
— Все об этом спрашивают, — равнодушно отозвался Бобби. — Люди нечасто видят перед собой полицейского-снайпера. Особенно в таких кругах.
— Если верить мисс Абрамс, вам не понравилось, как Джимми смотрел на нее.
— Мисс Абрамс, — с ударением произнес Бобби, — очень красивая и талантливая женщина. И мне не нравилось, как на нее смотрело большинство мужчин.
— Ревность? — спросил следователь Казелла.
Бобби не проглотил наживку. Он молча допил колу, поставил банку на стол и слегка наклонился вперед, скрестив ноги.
— А мисс Абрамс не упоминала, сколько времени продолжалась наша так называемая встреча?
— Пару минут, — сказала Д.Д.
— Понятно. А теперь подумайте. На работе я встречаюсь примерно с пятнадцатью новыми людьми за смену. Двадцать смен в месяц — итого?.. Триста новых лиц. А за девять месяцев? Неужели вас так удивляет то, что я не могу припомнить двух людей, с которыми поболтал пару минут на какой-то великосветской вечеринке, где вдобавок никого не знал?
— Трудно ладить с богатыми сукиными детьми? — невозмутимо отозвался Казелла.
Бобби вздохнул. Теперь он начинал злиться. Нехорошо.
— А у вас никогда не бывает тяжелых дней на работе? — раздраженно спросил он. — И вам не доводилось говорить того, о чем впоследствии жалеешь?
— Мисс Абрамс беспокоилась по поводу ваших отношений, — негромко сказала Д.Д.
Бобби заставил себя отвести взгляд от лица Казеллы.
— Да?
— Она сказала, вы в последнее время отдалились от нее. Были слишком заняты.
— Такова моя работа.
— Она думала, у вас интрижка на стороне.
— Жаль, что она ничего мне не сказала.
— Кэтрин Гэньон — очень красивая женщина.
— Кэтрин Гэньон ничто в сравнении со Сьюзен, — сказал Бобби. Так оно и было. По крайней мере он на это надеялся.
— Именно поэтому вы и возмутились, когда Джимми обратил на мисс Адамс внимание? — вмешался Копли. — Он был красив и богат. И согласитесь, подходил ей куда больше.
— Бросьте, Копли. Я убил Джимми Гэньона из-за ревности или потому, что спал с его женой? Вы могли бы придумать версию получше.
— А может, и то и другое, — твердо отозвался Копли.
— А вдруг я и в самом деле не помню, что встречался с Гэньонами? А если я пошел на эту вечеринку, просто чтобы составить компанию Сьюзен? И мне есть чем заняться помимо того, чтобы запоминать всех незнакомцев, которые попадаются на моем пути?
— Гэньоны обычно производят впечатление, — сказал Казелла.
Бобби отмахнулся:
— Покажите мне человека, видевшего меня и Кэтрин Гэньон, оставшихся наедине. Найдите того, кто видел, как мы с Джимми разговариваем. Не найдете. Потому что этого никогда не было. Я и в самом деле не помню ни одного из них. И в четверг вечером, когда убил Джимми Гэньона, поскольку он целился из пистолета в жену, я хотел спасти ей жизнь. Никому из вас не доводилось читать руководство снайпера?
Он замолчал, крайне раздраженный, потом встал, нимало не заботясь о производимом впечатлении, и принялся мерить шагами комнату.
— Я знаю, что вы пили, — настаивал Копли.