Когда Бобби вернулся домой, у дверей его ждали уже не один, а трое. День становится все лучше и лучше, подумал он.
— Разве сегодня вам не следует находиться в церкви? — спросил он у окружного прокурора Рика Копли, отпирая дверь. — Погодите, я и так знаю: вы уже продали свою душу дьяволу.
Копли нахмурился, услышав не очень удачную шутку, и последовал за Доджем в его квартирку на первом этаже. По пятам за Копли шла Д. Д. Уоррен, стараясь не встречаться с взглядом Бобби, а последним шагал следователь из прокуратуры, присутствовавший, по смутным воспоминаниям Бобби, на утреннем пятничном допросе. Однако имя этого человека выветрилось из его головы.
Следователь Казелла играл здесь ключевую роль, это стало ясно спустя полминуты после того, как окружной прокурор представил своих спутников, стоя посредине гостиной. Комната была маленькая, с видавшей виды мебелью, заваленная пустыми коробками из-под пиццы и грязными салфетками. Все трое озирались по сторонам, не зная, куда сесть.
Бобби решил не помогать им. Это не те люди, которым стоит рассчитывать на комфорт в его доме.
Он пошел на кухню, взял колу и вернулся в гостиную, так и не предложив гостям что-нибудь выпить, потом подтащил деревянный табурет и сел. Д.Д. холодно взглянула на него и принялась разгребать пустые коробки, а затем вся троица наконец плюхнулась на старую кушетку. Днище немедленно опустилось на четыре дюйма. Бобби спешно отхлебнул из банки, чтобы спрятать улыбку.
— Итак, — сказал Копли — слишком официально для человека, который сидит, уткнувшись подбородком в колени, — мы хотим задать вам несколько вопросов по поводу случившегося вечером в четверг.
— Конечно. — Бобби ждал, что Копли начнет с самого начала и заставит рассказать всю историю еще раз, выискивая детали, на которых его можно поймать. И потому он удивился, услышав первый вопрос.
— Вы знали, что Кэтрин и Джимми Гэньон часто посещали бостонскую консерваторию?
Бобби напрягся. Он попытался мысленно перебросить мостик дальше, и итог ему не понравился.
— Нет, — осторожно сказал он.
— Они бывали на многих концертах.
— И что?
— Собирали средства, устраивали благотворительные вечеринки. Гэньоны очень активно всем этим занимались.
— Слава Богу.
— Слава Богу — для вашей девушки, — уточнил Копли.
Бобби промолчал.
— Сьюзен Абрамс. Так, кажется, ее зовут? Играет на виолончели в оркестре.
— Мы встречались.
— Сегодня мы очень мило побеседовали со Сьюзен.
Бобби долго не отрывался от банки с колой. Жаль, это не пиво.
— Вы с ней присутствовали на многих вечеринках, — продолжал Копли.
— Неудивительно за два-то года.
— Странно, что за все это время вы ни разу не встретились с Кэтрин или Джимми Гэньонами.
Бобби пожал плечами:
— Если и встречался, то не помню.
— Правда? — спросил Копли. — А Сьюзен прекрасно помнит их обоих. Говорит, видела их много раз. Похоже, Гэньоны были настоящими поклонниками хорошей музыки.
Бобби не знал, что ответить. Он посмотрел в сторону Д.Д., но она упорно сверлила взглядом ковер.
— Детектив Уоррен, — твердо сказал Копли, — почему бы вам не сообщить мистеру Доджу о показаниях Сьюзен Абрамс?
Д.Д. тяжело вздохнула. Бобби догадался, что сейчас будет. И тут же он понял еще кое-что — почему они с Д.Д. расстались: у каждого из них на первом месте стояла работа.