— Это комплимент. Ты, кстати, поддерживаешь с ним контакт?
— С Макдональдом?
Она кивнула и перестала теребить его волосы.
— Только открытки иногда… Надо бы ему позвонить. Вдруг что-нибудь посоветует. Порой со стороны виднее.
— «Врачи без границ» — знаю. «Сыщики без границ» — это что-то новое.
— Нет, не новое… не в первый раз. — Он посмотрел на нее. — Ангела…
— Да?
— Мы узнали, что Хелена, возможно, лежала в психиатрической клинике. Депрессия.
— Ой.
— Один из наших просматривал журналы в Лиллхагене.[22] Это почти наверняка она, правда, под другим именем. Потом выписалась и больше не возвращалась.
— Так часто бывает.
— Что часто бывает? Часто не возвращаются?
— Психиатрические больницы закрываются одна за другой. Больные не возвращаются просто потому, что им некуда возвращаться.
— Да… слышал.
— К нам то и дело поступают больные… В общем, они не справляются с ежедневными бытовыми делами. Режутся, падают… Черт знает что.
— А иногда с криком носятся по улицам… или орут что-то в окна.
— Не знаю… может быть. Это ваша сторона проблемы. Но это тоже одиночество. Не иметь никого…
— Не иметь никого… — эхом повторил Винтер. — Общество вдет к этому?
— Я не знаю.
— А это излечимо?
— Что?
— Общество. Я понимаю, выглядит преувеличением, и все же… иногда начинаю сомневаться. И потом — это ты у нас врач.
— Да… тема для диссертации: одиночество как неизлечимая болезнь общества… Звучит страшновато.
— А в институте этому не учат?
— Когда я училась, дело еще не зашло так далеко.
— Дело заходит все дальше и дальше… мало того — быстрее и быстрее… Хочешь бутерброд?
Позвонили сразу после оперативки. Винтер взял трубку в своем кабинете. Он был подготовлен. Более того — ждал этого звонка еще накануне. Или даже два дня назад. Они уже знали про детский дом, и перед ним лежала записка с именем. И Луси Кейсер это тоже знала.
— Речь идет о Хелене… Андерсен.
— Откуда вы звоните?
— Хельсингборг. Я уже говорила с кем-то из ваших сотрудников, и мне посоветовали позвонить вам.
[22] Лиллхаген — крупная психиатрическая клиника в Западной Швеции.