— Иногда такое впечатление, что прошел год… а то и не один.
— Вчера позвонили несколько человек, и все знали точно, где искать девочку.
— И позавчера тоже.
— Нам нужно еще человек сто.
— Вот как…
— Но об этом лучше не говорить.
— Можешь говорить все, что хочешь… — Винтер присел на корточки рядом с Адой и скорчил смешную, по его мнению, гримасу.
— Спасибо и на том…
— А я не с тобой разговариваю…
Стол у Биргерссона, как всегда, был пуст и лоснился лаком. Стуре курил у открытого окна. Винтер решил воздержаться. Лицо у Биргерссона было красным, словно он только что сидел у костра.
— По-моему, все журналисты страны собрались на озере, — сказал Биргерссон. — А вдруг водолазы что-нибудь найдут?
— Может, это и хорошо.
— У тебя теперь есть чем их порадовать.
— Главное — не надувать щеки.
— Ты еще злишься?
— Да…
Биргерссон достал из ящика пепельницу и стряхнул пепел. Та же процедура. Всегда одно и то же.
— Слышишь? Мотоциклы…
— Поменьше. Стало холодней…
— Тепло вернулось.
— Это не совсем то тепло…
— Эта чертова стрельба в Хисингене… Как его зовут? Буландер? Мы его посадим когда-нибудь? Мне не нравится, что он исчез…
— Ты сам все прекрасно знаешь, Стуре.
— Знаю, конечно… Это я так, для красного словца. Но этим надо заниматься. Мне известно, конечно, что у тебя там творится… но мы не должны мириться с гангстерскими играми на городских площадях. Гангстеры!
— Мы же в Швеции.
— Я о том и говорю. Чуждый элемент в нашей стране.
— Они здесь уже давно.
— Им что, Дании мало? Это же датский феномен. Или сконский.
— Американский.
— У датчан еще хуже, некоторые города просто воют от этих разборок — с одной стороны «ангелы», с другой «бандидос». Ольборг, например… Они затеяли стрельбу на вокзале. Представляешь? На железнодорожном вокзале!