— И ты?..
— Да.
— Но почему?.. — растерянно спросил он.
— Ты что же, недоволен? — вскинула девушка брови.
— Я… да я!.. всегда мечтал… и так хотел… — не найдя слов, он просто стиснул её в объятиях, так, что она задохнулась. Неверное сидение провернулось под ними, и они оказались на траве.
— Ох! — Вики врезалась в грудь кузнецу — словно на жёсткую доску упала. — Оно и видно, что хотел!.. Отпусти, — завозилась на нём, пытаясь встать.
— Не отпущу. Ты сбежишь.
— Не сбегу я, честное слово. Куда я теперь от тебя денусь…
Кузнец поднялся, придерживая девушку, и рискнул, решительно разомкнул руки. Она дразняще переступила с ноги на ногу, как будто собираясь бежать, глянула с улыбкой. Влад задохнулся от нежности — он и не знал, что она умеет улыбаться так, озорно, беззаботно…
— Прости, — прошептала.
— За что?
— За всё.
Улыбайся ему, улыбайся, думала она. Пусть хочется плакать. Дерека ты никогда не забудешь, но он первый бы не понял тебя. Не живи прошлым. Твоя месть свершилась, довольно стали. Речь теперь о другом. Дерек-сын… Наше будущее… а я всё жила прошлым.
— Сегодня твой праздник, — прошептала девушка. — Пойдём…
— Спасибо, — сказал Рошер.
Они сидели в закутке под лестницей, которая закручивалась внутри башни. Крохотную каморку, используемую для хранения оружия, было не так легко заметить, но здесь явно кто-то побывал. Дверь висела на одной петле, внутри царил хаос. Наконечники стрел, завёрнутые в промасленные холстины, древки для коротких дротиков или длинных штурмовых топориков были в беспорядке разбросаны по полу, бочки-бадейки-ящики переломаны.
То ли нападающие при всей своей спешке были очень наблюдательны, то ли у них был-таки помощник из местных…
Сдвинув беспорядок в сторону, девочки набрали деревяшек, застелили плащом и аккуратно устроили на это ложе раненого. Теми же заготовками для оружия и обломками кое-как подпёрли дверь.
Сампо очнулся.
— Спасибо, — сказал первым делом. — И прости.
— Не за что, — ответила Искра. Она сидела у его изголовья и водила рукой над повязкой.
— Есть за что, — он прервался, покосился на своё плечо. — Ты так долго держала мою боль…
Искра улыбнулась, криво и неумело.
— Ты едва ли смог бы победить, если бы в полной мере чувствовал свою рану.
Снова она оправдывается, подумала Дикарка. Стесняется своих добрых дел.
Видимо, сампо тоже что-то понял о девочке. Неудивительно, священник, ему положено.
— Да, я победил благодаря тебе, — сказал. — Но как же ты рисковала… Если бы я умирал от раны, ты вполне могла бы последовать за мной.
Дикарка помотала головой.
— Ты не умирал, я чувствовала. Умирают не так.
Можно подумать, умирай он, ты не сунулась бы к нему. Ведь всё равно пыталась бы помочь…