— Избегают столкновения мечей.
— Зачем? Затупить, что ли, боятся?
Деревяшки всё же столкнулись, и войя отступила, потеряв на мгновение равновесие.
— Вот зачем, — пояснила Мона. — В такой грязи потерять равновесие — значит…
Она болела за женщину, но отмеченный шрамом уверенно теснил её. Атаковал, отбил неверный удар, снова взмахнул шинаем… и отскочил, ругаясь и отирая лицо рукавом. Войя на исходе движения зацепила лужу мечом и подняла тучу брызг, окатив не только противника, но и толпу.
Зрители недовольно вопили. Поединщики стояли напротив друг друга, сцепившись взглядами, тяжело дышали.
— Ничья, — уверенно приговорил кто-то.
Длинный длинно сплюнул, не в знак презрения — просто никак не мог отплеваться от грязи. Кивнул. Войи вместе сделали шаг из круга, женщина протянула шинай в толпу, не глядя, кто-то забрал деревянный меч. Раздражённо дёргала завязки шлема, наклонилась, позволяя Моне развязать.
Нетолстый войлок, промокший мало не насквозь, был зашнурован тряпичными завязочками. Мокрый узел наконец поддался, хлынули тёмные от пота волосы.
Вики подставила горящее распаренное лицо слабому ветерку. Сдёрнула нагрудник, уронила на руки Кнопке, тряхнула головой, попыталась расчесать гриву пальцами.
Пальцы эти были татуированы странными знаками. Умеющий их понимать с лёгкостью прочтёт многое. Непосвящённый в тонкости узнает главное — девушка носит меч по праву. И если найдётся человек, который вовсе не слышал о древнем обычае воличей, он всё поймёт, глядя на её ладони, не татуированные, но несущие не менее выразительные письмена — бугорки жёстких мозолей.
Одна татуировка была "моложе" остальных и отличалась по исполнению. Вместо знаков смерти и скорби, вместо рун, перевитых колючим терновником, стрел, скрещённых мечей и языков пламени — зелёная ветвь. Символ новой жизни.
— Дерек у хозяйки, — сказала ей Войко. Девушка кивнула.
— Что он?
— Веселится вовсю, — ответила рабыня. — Кэрри.
— Ну?! — радостно отозвалась войя. — Жалко, я не видела…
— Ещё увидишь, — посулила Мона. Вики улыбалась, мать, довольная успехами сына, но вдруг отвернулась, и по щекам её побежали слёзы. Все "ничего не заметили". Подошёл её противник, уже избавившийся от оружия и доспехов, потом от него шибало будь здоров.
— Кэрри? — переспросил Гераж, старательно отворачиваясь от Вики. Красивое лицо молодого мужчины было перечёркнуто неправдоподобно ровной линией шрама, идущего от левого виска через всю щёку. Вой "остыл", шрам уже успел побелеть.
— У всех сразу в детском саду, — уточнила Войко.
— Много они разнесли? — молодой вой озабоченно оглянулся на деревню, словно ожидая увидеть её в руинах. Гарий и Мона фыркнули.
Кэрри.
Дитя, ещё не умея как следует управлять Узором, случайно сдвигает предметы с места. Это такие же неосознанные действия, как движение руки и ноги. Ребёнок учится ползать, потом ходить, начинает лучше владеть своим телом, он растёт и сила его растёт вместе с ним, вызывая умиление родителей…
Ещё очень нескоро он научится контролировать силу в полной мере, и вовсе необязательно, что его умения сохранятся и в более зрелом возрасте. Но родители хвастаются кэрри точно так же, как и первыми шагами ребёнка.
— Готов спорить, затеял Роки, — сказал Гераж.
— И выиграешь спор, — отозвался Гарий.
— Что там затеял Роки? — спросили со спины, Александр подошёл незаметно.
— Кэрри, — ответствовал Гераж. Молодой отец гордо улыбнулся.
— Много они разнесли? — мимоходом кинул взгляд на деревню. Войи и дети расхохотались.
— Что, неужели всё так плохо? — печально спросил Алек. — Пожалуй, стоит мне пойти и полюбоваться на развалины.
— Хозяин…