Симона тоже почувствовала чьё-то присутствие — на глубинах, куда она не осмеливалась спускаться, чей-то дух взывал, тщетно пытаясь добудиться гения. Луиса замотала головой, сплёвывая сквозь зубы бранные слова.
— Ты чего? — удивлённо спросила Симона.
— Кажется, она с того самого утра как пришла сюда, так и не уходит.
Слухачам тоже иногда приходилось уходить в многочасовой транс — но не на целые дни же!.. А уж что останется от тела, когда дух в него после столь долгого отсутствия всё-таки вернётся, страшно даже вообразить.
Не говоря уж о том, что этак можно вовсе не проснуться.
— Шла бы ты домой… — начала Луиса, обращаясь в пространство, но безнадёжно махнула рукой и отвернулась к Алеку. Вдвоём кое-как его напоили, вытерли лицо, поворочали с боку на бок, чтобы не появилось пролежней. Луиса в это время вполголоса сообщала бесчувственному телу всё, что она думает о гениях, не рассчитывающих силы.
Теперь то же самое с Араганом, плюс кое-какие неприятные стороны работы целителя.
Выйдя, Луиса собрала все попавшие в поле зрения котелки и достала из сумки целителя жёлтый брусок. Симона застонала от восторга и тут же потребовала себе половину котелков. Они сходили за водой и устроились в саду, разбитом вокруг одного из домов.
Луиса разделась и плескалась, нисколько не смущалась, а Симона всё боялась, что сюда кто-нибудь забредёт. Да и сад — хоть и дикий, всё же не очень-то густой.
— Ну увидят, и что? Убудет от тебя, что ли?
Симона решилась и наскоро умылась, вымыла волосы и расчесала одолженным гребешком.
— Вот теперь я готова помирать, — сообщила умилённо-счастливым голосом, разбирая сырые пряди. Луиса усмехнулась невесело, затягивая на волосах жёлтую косынку:
— Не бросалась бы ты такими словами…
Господи, да я стала среди них совсем своей, подумала девушка. И поняла, что это уже не вызывает никакого внутреннего протеста.
Беседуя, они вышли из сада. Симона как раз хотела спросить целительницу, не чует ли та что-то странное, Луиса споткнулась и изумлённо ахнула.
Джонатам стоял в конце деревни, оглянулся и издал восторженный вопль.
Джурай споткнулся на полушаге и схватился было за меч.
Тролль что-то строгал у околицы, вскочил и открыл рот.
Все они уставились на дом, где медленно разгоралось знакомое тёмное пламя.
Переглянулись и сорвались с места. В дверях возник затор, кое-как протолкавшись, они ввалились в единственную комнату дома и обнаружили Алека сидящим на лавке.
Вой щурился и болезненно моргал. Бледный и ссутуленный, с ввалившимися щеками и ненормально блестящими глазами.
— Всё-таки докричалась, — восторженно сказала Луиса.
— Привет, — сипло произнёс седовласый вой и едва не свалился с лавки. Целительница метнулась, поддержала. Сунула горлышко фляги в губы. Алек глотнул, хлюпая и обливаясь.
— Довольно… — его голос окреп. — Что отец? — повернулся в ту сторону, где дышал Араган.
— Он поправится!.. — заверила Луиса, вытирая его лицо. — Вы вовремя успели. Джо, помоги!..
Они в две руки принялись месить затекшее тело. Алек морщился, но терпел.
— А что Лаг-Аргаран? Разбойники?
— Ну… — Целительница замялась, оглянулась на остальных. — Там… они… они все…
Она замолчала.
— Очень похоже, что ты всех их убил, — сказал Джурай с чем-то похожим на одобрение.