— Конечно, — ответила девочка, с удивлением не обнаружив у себя никаких эмоций.
— Ты не очень хорошо написала, — сказала учительница.
— Я не готовилась, — соврала Грейс. Когда-то в эту ложь никто бы не поверил.
— Это на тебя не похоже. В этом году ты лучшая ученица в группе. Ты знала материал. Даже не готовясь, ты могла бы получить высокий балл. — Когда Грейс ничего не ответила, мадам Хендрик продолжила: — Я переживала, что ты плохо себя чувствуешь, но только что ты прекрасно бегала. Тебя сегодня утром что-то беспокоило?
— Я не могла сосредоточиться.
— Это плохо.
— Я знаю, — сказала Грейс.
— Что ж, из-за смерти мистера МакКенны это была нелегкая неделя. Я думала об этом полдня. Я могла бы заставить тебя пересдать тест, но мы обе знаем, что ты бы написала хорошо. Поэтому давай просто отложим в сторону этот тест. Я не стану его учитывать, когда буду выводить средний балл. Ты слишком хорошая ученица, чтобы быть наказанной за один неудачный день. Тебя это устраивает?
Грейс это не устраивало. Если бы кто-то из ее друзей получил низкий балл, обязательно были бы последствия. Им пришлось бы переписывать тест и разговаривать с классным руководителем. Не сдать тест было недопустимо в этом городе. Ученики Лейланда были яркими звездами, которых в будущем ожидал успех.
Грейс тошнило от этого.
Но поймет ли ее мадам Хендрик? Нет. Поэтому Грейс просто кивнула.
— Хорошо. Это будет нашей маленькой тайной. Спишем это на неудачный день. Аи revoir, mademoiselle. — Явно довольная собой, учительница пошла прочь.
Грейс не отрываясь смотрела на нее, совсем не чувствуя себя довольной. Но дело было не только в тесте по французскому. Раньше в ее жизни были какие-то рамки. Были определенные правила. Но в последнее время все правила нарушались. Ее папа изменил маме. Мама солгала полиции. Мадемуазель Хендрик придумала «нашу маленькую тайну». А друзья покупали пиво.
Раньше Грейс чувствовала почву под ногами. Она знала, чего ожидать от жизни. Теперь — нет.
В спортзале в нескольких кварталах от школы Дебора занималась на тренажере. Она сгибала и разгибала руки и ноги, тяжело дыша и покрываясь потом. Это продолжалось уже сорок минут.
— Что ты делаешь? — спросила Карен с соседнего тренажера.
Дебора удивленно посмотрела на подругу.
А?
— Ты будто собираешься участвовать в войне.
Дебора выдавила улыбку и, тяжело дыша, ответила:
— Усилие доставляет удовольствие.
— Тебе, может, и доставляет, — сказала Карен и остановилась, — но я больше не могу.
Она выключила тренажер, сдернула полотенце, висевшее на поручне, и вытерла лицо.
— Я бы и столько не занималась, если бы ты не запретила мне играть в теннис.
— Я не запретила, — с трудом выговорила Дебора, — а порекомендовала. Это моя работа.
Карен вытерла полотенцем руки.
— Подождать тебя?
Дебора покачала головой.
— Иди. Я еще немножко позанимаюсь.
Карен послала ей воздушный поцелуй и ушла. Минуту спустя ее тренажер заняла библиотекарша. Она коротко кивнула Деборе, надевая наушники.