— Не знаю. Наверное, проблемы начались через три-четыре года. Скорее всего, когда бизнес пошел в гору. — Грэг посмотрел на нее. — Но ты не виновата, Дебора. Это все я и моя работа. Мой непокорный дух требовал все больше и больше.
— Я никогда на тебя не давила.
— Не давила, — согласился он. — Это я давил. Я начал требовать от себя того, чего не мог сделать.
— Но ты сделал, — возразила она. — Ты достиг больше, чем мог себе представить.
Грэг покачал головой.
— Может, я и заработал больше денег, чем мы могли ожидать, но помнишь мою мечту, смесь идеализма и капитализма? — Он засмеялся. — Всегда можно было сделать больше, всегда нужно было ответить на еще один вызов. Меня это затянуло, как наихудшего из бизнесменов, которых я презирал. Я стал манипулировать людьми и требовать от них невозможного. Со мной стало невыносимо работать. Со мной стало невозможно жить. — Он улыбнулся. — Разве я не прав?
Дебора уклончиво ответила:
— С тобой невозможно было жить, потому что тебя никогда не было дома.
— Туше! — сказал он, и его улыбка померкла. — Что ж, я понимал, каким стал, и мне это не нравилось. Но это уже сделалось моей зависимостью. Единственный способ разорвать этот круг — уехать. — Грэг прикоснулся к ее руке. — Дело не в тебе, Дебора. Мне нужно было оставить здесь человека, которым я стал. Просто так получилось, что ты оказалась его женой.
Дебора собиралась сказать что-то о клятвах в верности, об ответственности, о любви, но тут в окно постучал Дилан. Грэг опустил стекло, взял напиток и сразу передал стакан ей.
— А теперь еще один для меня, — сказал он Дилану. — Можешь сделать? — Мальчик с готовностью кивнул и убежал.
Дебора не хотела кофе со льдом. Она и без этого была достаточно взбудоражена. Поставив стакан на подставку, она повернулась к Грэгу.
— Но ты оставил не только его, но и нас. Знаешь, как нам было больно?
— Уверен, ты мне сейчас расскажешь.
Она сделала глубокий вдох, чтобы высказать ему все, но тут ее злость испарилась.
— Честно говоря, — грустно произнесла Дебора, — не расскажу. Я не могу больше злиться. Это не помогает ни детям, ни мне.
Грэг посмотрел мимо нее.
— А вот и Грейс, — сказал он и сразу же вышел из машины. Грейс не обратила внимания на синий «вольво», пока не заметила Грэга. Она резко остановилась. Девочка не ответила на объятия отца, но позволила проводить себя до машины.
Он открыл заднюю дверцу и усадил ее рядом с Деборой, а затем вернулся на место водителя. Развернувшись, чтобы видеть их обоих, Грэг сказал:
— Отлично. Что же происходит?
Грейс ужаснулась.
— Ты собираешься разговаривать здесь? В машине?
— Почему бы нет? — ответил Грэг.
— Может, поедем домой?
— Я был там не очень хорошим человеком. Эта машина лучше отражает мое настоящее «я».
— Я думала, твое «я» отражал «фольксваген».
— У «фольксвагена» это получалось тридцать лет назад. Теперь мне нужно кресло с подогревом. Вот тебе честный ответ. Скажи мне, что тебя беспокоит.
— Папа, папа! — позвал Дилан снаружи.
Грэг открыл окно и взял напиток.
— А теперь еще один для твоей сестры.