— Неделю?
— Ну, может, не неделю. Может, три или четыре дня.
— Почему ты не сказала мне раньше? — спросила Дебора. Она забросила ремень сумки на плечо и собрала бумаги.
— Потому что я терпеть не могу сообщать о малейшей боли и говорю себе, что ничего страшного. Я забываю о боли, когда занята, но как только расслабляюсь, она опять появляется. Боль не острая, но просто изводит меня. — Карен заговорила быстрее. — Ты была права, когда рассказывала о том, что происходит, когда приближается годовщина моей операции. Поэтому я и убеждала себя, что ничего страшного нет. Но что, если это не так?
Дебора вышла из кабинета. Дверь в кабинет отца была открыта. Он уже ушел.
— Где болит?
— По-разному. Иногда сзади, иногда спереди.
— У тебя появляется тошнота или рвота? — спросила Дебора, оставляя бумаги на столе администратора.
— Нет.
— Ия знаю, что ты занималась на тренажере, поэтому можно заключить, что онемения в руках или ногах тоже нет. — Она погасила свет. — Честно говоря, не думаю, что это что-то серьезное, Ка, — сказала Дебора, включая сигнализацию. — Конечно, можно сделать томограмму, но давай подумаем, нет ли другой причины.
— Например? — спросила Карен. Она явно могла назвать одну, только одну причину.
Дебора это понимала.
— Чрезмерное напряжение зрения. Новые солнцезащитные очки, которые ты купила. Возможно, неправильно подобраны линзы. — Она вышла и закрыла дверь.
— Линзы те же, я только поменяла оправу.
— Хорошо. Если не усталость глаз, то, может быть, усталость мышц. Ты ощущаешь напряжение в области шеи?
— Да.
— Тогда это возможно, — сказала Дебора, садясь в свою машину. На парковке осталась только она.
— Даже когда болит передняя часть головы?
— Это может быть из-за гормонов.
— Месячные у меня закончились неделю назад.
— Возможно, у тебя меняется цикл.
— Меняется? Ты имеешь в виду климакс? Я слишком молода.
— Не как при климаксе, просто меняется. Но еще это может быть из-за переутомления. — Было еще много причин головной боли, которые Дебора могла перечислить. — Как ты спишь?
— Плохо, — погрустневшим голосом ответила Карен и добавила: — Я полночи провела, глядя на Хола.
— Что? — спросила Дебора, но уже знала, что услышит дальше. Что-то ей подсказывало, что именно в этом причина проблемы.
— Он спит как убитый. Никогда такого не было, Дебора. Это он всегда не спал по полночи. Говорил, что постоянно думает о работе — просто не может отвлечься. Неужели Хол вдруг перестал думать о работе? И не скажешь, что он утомляется от занятий любовью. Мы редко это делаем. А сегодня? Я не могла ему дозвониться. В последнее время я никогда не могу ему дозвониться. Я проверяла его — звонила по незначительным поводам и оставляла сообщения. Я не всегда просила мне перезвонить — Хол терпеть не может, когда ему надоедают, — но он мог бы и догадаться. По крайней мере, на некоторые сообщения, которые я передавала, стоило ответить. Или он вправду занят, или не желает со мной разговаривать.
Деборе хотелось посоветовать послать его подальше, что было вполне в ее духе, но не в духе Карен. Поэтому Дебора сказала:
— Не думаю, что у тебя опухоль мозга. У тебя болит голова из-за перенапряжения.
— Но я серьезно.
— Рак тоже серьезная болезнь, и она всегда доставляет беспокойство, но не думаю, что причина твоей боли в этом.