— Они ее не видят, — прошептала Леська, наблюдая за ней.
— Не видят, пока она сама этого не захочет.
— Что будем делать?
— Для начала незаметно переместимся поближе…
Глеб чуть ли не за шкирку вытащил Леську из-за стола и повальсировал к брачующейся паре. Мара, воплощение ночного кошмара, была редкостью. Что она забыла на этой свадьбе — тот еще вопрос, может, просто из любопытства привязалась, а может, ей понравилась невеста или жених, тогда совсем плохо. Уничтожить мару… как можно уничтожить ночной кошмар? Только проснуться. Увидеть несостыковку и понять, что это всего лишь сон, нарушить логику. Применимо к маре это значило — вывести ее из равновесия, лишить коварной невидимости, а потом уже в материализовавшееся тело воткнуть что-нибудь серебряное, провернуть и попрыгать сверху ногами… «Ой нет, это я замечталась», — опомнилась Леська. И где тут взять серебро? Столовые ножи и вилки не годились, они с серебром и рядом не лежали. Вопрос, как сделать мару видимой, решался куда легче, надо было нарушить симметрию, ну, например, оборвать рукав у ее платья. Естественно, сделать это мог только тот, кто видит ее в любом воплощении.
— Ну, придумал? — она дернула Глеба за рукав. Тот помедлил с ответом, внимательно рассматривая незваную гостью.
— Я могу вылить на нее бокал вина. Это ей не понравится.
— Это кому угодно не понравится, — согласилась Леська.
— Учти, — Глеб ее не слушал, думая вслух, — как только она станет видимой, она нападет.
— На кого?
— Скорее всего, на меня, раз это я ее облил.
— И?
— Я постараюсь ее изгнать, а твоя задача — страховать невесту, она к ней ближе всех.
— И как я это сделаю?
— Да как хочешь. Возьми вон поднос и тресни мару по башке, например, если она повернется к Витке.
— И поможет?
— Видимая, она вполне материальна, а значит, уязвима. Так что хоть на какое-то время ее это отвлечет, будь уверена. Я за вином, — и Глеб направился за бутылкой.
Размышляя, что же делать с марой, когда она отвлечется на ударившего ее кухонной утварью, Леська взяла с ближайшего столика большой серебристый поднос и стала ждать Глеба, наблюдая за проблемным трио. Тут-то все и случилось.
Глаза мары удивленно расширились, она схватилась пальцами за край стола и рванулась встать, лицо ее исказилось в беззвучном крике.
— Что… — начала Леська, ничего не понимая, но в следующее мгновение из-под стола раздался пьяный хохот, и показалась голова Сашки.
— Лесик, лови! — и она запустила в подругу туфлей, черной, в цвет сажевому платью.
Инстинктивно ловя брошенный ей предмет, Леська выпустила поднос, который с оглушительным звоном упал на пол. Туфля шлепнулась ей прямо в руки, провожаемая недоуменными взглядами гостей. С искривленным, размывающимся от движения кошмарным лицом хозяйка туфли бросилась к ней, рука с паучье тонкими когтистыми пальцами мелькнула перед лицом, но не достала — мару перехватил за шею Антон. Он стоял позади нее, положив ладонь ей на горло, и оба смотрели на Леську. Неизвестно, как ему удавалось держать нечисть, но он это делал, а потом Леська увидела на его пальце кольцо-коготь, серебряное с сапфиром, и поняла. Вокруг них образовался вакуум, их как-будто не замечали, кто-то старательно отводил гостям глаза. Делал ли это кто-то из магов или сама мара, Леська не могла определить, но ближе, чем на пару метров, к ним никто не приближался.
— У нас есть два выхода, — негромко сообщил маре на ухо Антон, — ты уходишь и больше никогда не беспокоишь никого из присутствующих, или я тебя убиваю.
— Почему же такой выбор, почему сразу не убьешь? — зашипела мара.
Леське тоже было интересно, но Антон сказал только:
— Мне кажется, с тобой можно договориться.
— У меня есть цена, — чуть спокойнее проговорила зеленоглазая.
— Тапок отдадут на выходе, — тоном, не допускающим возражений, заявил Антон.
— Моя цена — танец, — прошелестела девушка-кошмар. На ее горле расплывался ожог от серебра. — Танец с тобой, здесь, сейчас.
Что-то было в этой секунде тишины после ее слов, а потом Антон знакомо безбашенно ухмыльнулся: