— А? — Леська невинным взором уставилась на него.
— Не чуди, — спокойно приказал начальник. — Пошли потанцуем.
Это был геройский жест, и девушка его оценила. Глеб — коренастый грузный мужчина с пивным животом, к тому же в костюме ему явно было неудобно. Леська покорно встала, предвкушая, как будет хромать на обе отдавленные ноги, но вот чего она не могла предположить, так это того, что шеф и впрямь умеет танцевать! Видя неподдельный восторг партнерши, Глеб разошелся на полную катушку, срывая бурные аплодисменты зрителей. Леська чувствовала себя ласточкой в полете, не меньше.
Сашка с Дэном сидели под накрытым столом и, видимо, собирались красть туфлю невесты, но проследив за их взглядами, Леська поняла, что туфли тамады привлекают их гораздо больше, и они только ждут, когда же бедная женщина усядется.
Оттанцевав все ноги, они с Глебом продолжали наливать друг другу, когда рядом бухнулся на стул запыхавшийся Антон. Друзья встретили его радушно, Леська аж уронила ему в смокинг бутерброд с колбасой.
— Везет вам, синие уже! — прошипел Антоха, выуживая из-за пазухи по очереди булку и колбасу и тут же алчно их поедая. — Я уже замахался!
— Звезде вечера жаловаться не пристало, — вычитала ему подруга. — Иди, дамы ждут.
Антон злобно посмотрел на нее и хотел что-то сказать, но тут раздался громогласный зов тамады:
— А вот и наш свидетель!
Антону в лицо уперлась камера, и, неубедительно превратив злобную мину в приветливую улыбку, он обреченно отправился на участие в очередном конкурсе.
Под столом кто-то вцепился в Леськину ногу. Лягнув как следует, она услышала Сашкино ойканье. Нагнулась, заглянула под скатерть и погрозила кулаком:
— Вы меня ни с кем не спутали, олухи?!
Олухи пьяно заржали и поползли прочь. Дэн изволил-таки пояснить ей через плечо:
— Мы караулим!
— Кого?
— Невесту… или тамаду… я забыл.
— Упилися, — резюмировала Леська, опуская скатерть. — Трезвый только свидетель.
— Ничего, он дома наверстает, — утешил ее Глеб.
Шум, хохот и пьяное веселье пошли на спад. Наигрывало что-то мелодичное. Невеста с женихом сели за стол перехватить свой нелегкий кусок хлеба. Рядом с ними сидела незнакомая девушка в платье цвета сажи. «Как странно — на свадьбе в черном…» — подумала Леська, а потом осознала, что до этого не видела ее среди гостей. Памяти вряд ли можно было доверять, да еще после такого количества выпитого, и в другой раз она бы отвернулась и забыла, но тут ее зацепила одна странность. Жених и невеста ворковали друг с другом, будто рядом с ними никого нет. Вот Витка повернулась и обратилась к тамаде, глядя на нее как-будто сквозь девушку. Красотка в черном сохраняла невозмутимое, даже какое-то отсутствующее выражение лица.
Повинуясь внезапному наитию, Леська нырнула под стол и уставилась на ее ноги. Потом выпрямилась и, глядя в стену, сообщила Глебу:
— Там сидит баба, у которой туфли на разные ноги одеты.
Глеб посмотрел на подругу:
— А по-твоему надо обе на одну одевать?
Леська не стала напоминать, что нечисть любит носить обувь наоборот: правую туфлю на левой ноге, левую на правой. Нагло глядя Глебу в глаза, она уронила на пол его вилку и сказала настойчиво:
— Ой, у тебя вилка упала, подними.
Глеб не нашел на это достойных слов и нырнул вниз. Через пару секунд, кладя вилку на стол, он уже был деловит и собран:
— Кажется, мара.
— Ночной кошмар? Что она тут делает?
— Может, ей просто любопытно.
Девушка в сажевом платье взглянула на невесту ярко-зелеными глазами, потом стала задумчиво накручивать на палец край ее фаты.