А после, в дорожной пыли,
Его
Чумаки сивоусые
Как надо похоронили.
Молитвы над ним не читались,
Так забросали глиной.
Но на земле остались
Иуды и Магдалины!
Федя был рад, что услышал, казалось, навсегда потерянное для него стихотворение, пусть в неполном и, возможно, искаженном виде. У него даже просветлело лицо.
– Ты доволен? – спросил я.
– Очень доволен, – ответил он и благодарно улыбнулся.
Я решил, что самое время узнать то, что меня мучило уже много лет.
– Тогда в качестве гонорара ответь на один вопрос, – загадочно начал я.
– Отвечу на любой.
– Отлично. Но вначале вспомним Дулево.
– Ой, не надо, – поспешно сказал он.
– Но почему? – удивился я.
– Потому что недавно я вспомнил Дулево и чуть не прослезился. А сейчас, когда мы немного выпили, подавно могу заплакать.
– Плакать не надо. Просто у меня вопрос. Ты мне говорил там, что не веришь ни в Бога, ни в диамат.
– Я так говорил? – удивился Федя. – Не помню.
– Говорил, говорил. Ты тогда еще утверждал, что идеи носятся в воздухе. И в доказательство приводил закон Лоренца-Лоренца.
– Надо же, какой я был умный. Но подобных примеров сотни. Может быть, тысячи. Взять хотя бы комету Шумейкер-Леви. Ну, ту, которая недавно врезалась в Юпитер. Еще некоторые пугали, что она врежется в землю. Так вот, супруги Юджин и Каролина Шумейкер не стояли рядом с Дэвидом Леви, когда их посетили мысли о комете, впоследствии названной их именем…
– Погоди, я не про комету.
– А про что?
– Ты лукавил тогда в Дулеве?
– Ты о чем? По-моему, мы там в основном о девушках говорили.
– Ладно, спрошу напрямик. Ты веришь в Бога?
– Вот это вопрос. Сейчас все верят. А что делать? Не в коммунизм же людям верить.
– Я не про всех. Я про тебя.
– Знаешь, что сказано в третей заповеди?