— Он сказал: я так хочу помочь вам, полюбить вас, — произнесла Жолена и тут же добавила: — Он говорил на земном французском языке, на нашем родном. — Полагаю, что вы, как и я, различили в этой группе людей того, кто говорил, — сказал Кокдор. — Это был мужчина в летах с густыми седыми волосами, с худым улыбающимся лицом. Такую одежду, как у него, носили три — четыре века назад. Но эти белые волосы, как мне кажется…
— Это был парик! — вскричала Жолена.
— Да. Может, это актер, — предположил Люк.
— А возможно, это был, — с полной серьезностью ответил Бруно, — не переодетый актер, а человек в одежде своего века.
— “Я так хочу помочь вам… полюбить вас”, — прошептала Жолена. — Как прекрасны эти слова!
— Поэт, философ, — произнес Кокдор. — Может быть, из так называемой эпохи Просвещения, из XVIII века. Вы знаете, тогда после великих надежд и полета мысли все очень плохо кончилось, по крайней мере, на Земле. В век Просвещения люди испытывали огромную любовь к человечеству. Слова, услышанные нами — далекий отзвук той любви.
— Куда вы клоните, кавалер? — спросила Жолена.
— Я вас специально заинтриговал… Вы ведь думаете, что мы воспринимаем послания из прошлого, так?
— Да, я так думаю, — ответил Люк. — Этот… как сказать… способ, непонятно как, позволяет уловить фрагменты пространства — времени и перенести нас в прошлое или, кто знает, в будущее?
Жолена и Люк Дельта с колотящимися сердцами ждали ответа.
Но Кокдор отрицательно помотал головой.
— Друзья мои, я думаю, это не так! Вы согласны со мной, прелестная Давехат? Люк и Жолена предчувствуют правду, но не осмеливаются или не могут дойти до конца.
— Сто тысяч комет, Кокдор, объяснитесь, наконец!
Кавалер посмотрел на жрицу, которая не отводила от него рубиновых глаз и нетерпеливо ждала, что же он скажет.
— Вы действительно видели людей из давно прошедшего века, внешне похожих на самих себя, но перевоплотившихся и могущих показаться только в той телесной оболочке, которая была им присуща при жизни.
— Привидения? — вскричала Жолена, вскакивая, и схватилась за сердце.
— Это какое-то безумие! — завопил Люк Дельта, который уже терял контроль над собой.
Кокдор жестом успокоил их обоих.
— Нет, мы не в мире привидений, вампиров и других демонов. Мы в реальной жизни, но только в другой, которая продолжается после физической смерти, вот и все.
— Бруно, вы хотите сказать, что эти люди… этот поэт, философ, как вы его назвали…
— Они существуют! Да! Они живут, хотя мы обычно слишком легко начинаем считать их умершими. Их послания уже вызвали столько драм и угрожают миру страшными потрясениями, если их секрет станет известен. Да, эти послания идут из мира исчезнувших отсюда, но по-прежнему живущих душ. И обрывки услышанных нами фраз выражают отношение к нам человека, который уже находится в запредельном мире, но продолжает любить своих братьев, которые еще не покинули свою телесную оболочку. Он знает нечто важное и, наверное, хочет сообщить нам об этом, чтобы помочь в этой жизни. Он хочет избавить нас от бессмысленных столкновений, вызываемых самыми низкими и подлыми страстями, которые сотрясают жизнь всего сущего во Вселенной.
Он продолжал говорить, а Люк Дельта, оглушенный и онемевший, не двигался. Бывший пилот-испытатель не находил слов, чтобы выразить свое потрясение тем предположением, которое высказал Бруно.
Жолена могла только простонать:
— Умершие… с нами говорят умершие!
Она побледнела, попыталась встать, но рухнула без сил.
Оба землянина подбежали, чтобы ее поднять. Магнитофонная запись заканчивалась.
Давехат тоже собиралась помочь Жолене, Ракс лизал ее в лицо. В этот момент в комнату вошла Луам и что-то тихо сказала главной жрице. Та одобрительно кивнула, и молодая меркурианка ввела двоих мужчин в тюремной одежде. Они шли не очень твердо, но на их лицах сияла надежда. Это были Дон Клиффорд и капитан Фарт, восставшие от искусственного сна, в который их погрузили Давехат и ее слуги.
Дон Клиффорд увидел Жолену и с криком радости бросился к ней.
И когда девушка открыла глаза, очнувшись от обморока, она увидела лицо того, за кем отправилась в неизвестность. От волнения Жолена чуть было вновь не потеряла сознание.
Кокдор обратился к Давехат.