Корабль поднялся над краем обрыва. Внизу расстилалось Плато. Хукер сбавил скорость и огляделся.
Он злобно зарычал: это оказался не тот водопад.
Дуглас не увидел на Плато космических кораблей, зато там было множество автомобилей всевозможных цветов. Большая часть их стояла на земле. Вот и дома, очень большие. Дом Леффлера должен быть средних размеров. Неудивительно, сам себя пристыдил Хукер, здесь больше места. Неужели он знал? И прячется от меня?
Кажется, этот.
Хукер опустился ниже. Большой округлый дом, похожий на огромный валун с нарисованными окнами. Вот река… вот обрыв.
Точно! Но дома ли Леффлер?
Неважно. Хукер развернул корабль кормой вниз и установил его над домом. Включил двигатель, и дом утонул в пламени.
Хукер засмеялся.
— Разве так прячутся, — кричал он. — Грег, ты уже умер? Если нет, я найду тебя, где бы ты ни скрывался!
Все еще смеясь, он прибавил скорость и поднялся в небо. Под ним было озеро кипящей лавы.
Ему нужно было попасть в город. Там, в архивах, можно выяснить, где сейчас Леффлер.
Правда, придется быть осторожным. Леффлер оплел сетью заговора всю Землю. Хукер не знал, сколько на это потребовалось времени, но на Плато Леффлер живет больше двенадцати лет и, наверное, успел поработать.
По радио раздался какой-то звук.
Ничего подобного Хукер раньше не слышал. Звук был громкий и очень страшный. Хукер потянулся к радио, чтобы выключить, но рука остановилась на полпути. Тело не повиновалось ему. Хукер откинулся на спинку кресла. Странное, умиротворенное выражение появилось на его лице. Через некоторое время чей-то голос начал отдавать приказы. Хукер подчинился.
— Хорошо, что у него работало радио.
— Да, иначе он уничтожил бы весь этот мир. Ненавижу термоядерные двигатели. Давай-ка приземлим его. Я звоню в больницу.
— Чей это был дом?
— Не знаю Будем надеяться, что в нем никого не было Пожалуйста, приземли его. Когда он привыкнет к звуку, он выключит радио, и что тогда от нас останется?
2584 год нашей эры, апрель. Больница Плато.
Работа заканчивалась в пять часов Хукер ужасно уставал. Его цепь сажала деревья там где специальная плесень нарастила достаточный слой почвы. Какую-то часть работы выполняли машины, но в основном работали руки каторжников.
Посадка деревьев приносила Хукеру удовлетворение. Даже когда он был президентом «Скайхука», он не чувствовал себя столь полезным человечеству.
К обеду он уставал, как собака, и съедал обед с волчьим аппетитом. Когда обед заканчивался, усталость проходила. Хукер шел в свою комнату и читал до восьми часов.
В восемь начинался сеанс психотерапии.
— Я все время думал… — сказал он врачу. — Я хочу знать, убил ли кого-нибудь.
— Зачем?
Слова застряли у Хукера в горле. И раньше, на других сеансах, этот вопрос ставил его в тупик. Он не знал, как на него ответить. В этот раз он выжал из себя хоть какой-то ответ:
— Я хочу знать, какова степень моей вины.
— Вы знаете, что пытаюсь сделать. То, что вы сделали, уже сделано. Чувство вины ничего не изменит.
— Не уверен. Если я не должен чувствовать себя виновным, почему я в тюрьме? Не говорите, что это больница. Я знаю, что это больница, но это еще и тюрьма.
— Да, тюрьма.