— Ассимилированная фракция? — уставилась недобро.
— Капля воды из твоего организма с информацией о тебе и идентичная по параметрам — Станислава — с его ДНК и нужной нам программой.
— А если не ассимилируется?
— Значит — мимикрирует. Это качество заложено первым и закреплено в нескольких зиготах на случай искривления. Одна все равно останется и будет превалировать, если не подавит, то подстроится.
— А если ДНК одно на двоих? — прищурилась.
— Еще лучше. Говорю — ты как подарок нам… Больше шансов доставки в Исток и преобразования в человеческий организм с полным набором информации нужной нам.
— Готовые зомби. Хотя куда уж дальше зомбировать?… И как успехи? Уже отправляли?
— Да, но… получались нежизнеспособные фантомы. Молекулярное строение на уровне пара. Вода, преобразовавшись, сохраняла память, но не тело. Оно есть, но его нет. Образ подобия и все. Даже после дефрагментции молекулярных изотопов и тесторных частиц, тело не преобразовалось в физическую материю. Фантом остался фантомом, только…
— Что? Ну?!
— Не человеческий образ принял.
— Какой? Мне надоело тянуть из тебя каждое слово! — надавила чуть сильней на горло: время шло, ей давно нужно было испариться как тем фантомам, но информация, что выдавал Локтен, была слишком важной, чтобы оставить его, но и слишком долгой тема, чтобы быстро понять и узнать.
— Я же отвечаю! Животные, дерево, даже облако! Невообразимые фрактальные картины ирреальности! Даже в бутоны цветов превращались! В миниатюрные макеты орбитальных станций и оружия, даже было — в лужу нефти!
Но не больше, — задумалась Стася. Ей стало ясно происхождение фантомов так называемых привидений, как понятно, отчего это случается: деформированные фракталы, дети низших структур обречены на самоуничтожение и тем перерождение, им нет покоя, как нет его тем, кто ушел раньше того, как прошел путь одного лепестка восьмерки. Таких не принимает Исток, как не принимает в лоно свое дисгармонирующие энергии, у него иммунитет, он на страже не одного мира — серии миров и понятно, себя. Он не может взять искаженное, утяжеленное отрицательными энергиями, потому что тем отдаст точно такое же — черное, тяжелое, деформированное и деформирующее. Они должны пройти очистку, как масло должно пройти глобальную очистку, перед тем как его применять в технике, иначе моторы будут глохнуть, шестеренки ржаветь и выходить из строя, это в свою очередь повлечет цепь хаотичных с первого взгляда, но вполне закономерных, с точки зрения Вселенского сознания, случаев самого разного порядка. Поэтому нелинейные искаженные фракталы будут проявляться фантомами пока не пройдут до пика искажения и тем либо не самоуничтожатся, либо не обретут линейную структуру, и только тогда смогут войти в Исток и продолжить движение — жизнь уже обновленными и на другом лепестке восьмерки.
Закон аттракторов действует везде и всюду.
— И что? — спросила сухо.
— Что-то шло не так, как мы планировали.
— А тут я…
— Инопланетянка, дитя Истока. Ты же знаешь, как велика информационная восприимчивость воды — подумай, находясь в районе Арктики, и тут же об этом узнает лед Антарктики. Она чутко реагирует на инородцев, не пускает их, поэтому эксперименты проваливаются.
— Уверен?
— Конечно. Резонанс большой и фракции при возвращении образуют нелинейные фракталы, искаженные до 99 процентов. Чего-то не хватало.
— Меня? Бред — причем тут я вообще?
— Ты почти Стас.
— А он причем?
— Он слишком чувствителен, фактически как вода и так же восприимчив. Ему трудно жить таким. Мальчик обладает странными способностями, которые привели его организм к патологии. Он болен из-за них, и отец попросил избавить парня от болезни.
— Болезнь в том, что он серый?
Доктор ресницами хлопнул:
— Нет, — выдал растеряно. Видимо для него это не являлось отклонением.
— Тогда подробности.
— Он хочет стать либо тем, либо другим. Он считает, что одна из его половинок не его и… не хочет видеть кошмары по ночам.
— Кошмары, — протянула Стася, складывая, соображая. — А что снится?