— Чего? — повернулся к Чижу, воду с лица стряхнул. — В коридоре бродит, наш язык декламирует. Кто-то ему лингватор презентовал вот он с ним дуэтом и поет.
— Капитан?
— Наверное, — скопировал позу Николая, уставился на него. — Меня другое волнует — две группы что так и не вернулись пока.
— Четыре.
— Старые данные. Шестаков двадцать минут назад вышел и ассистентов вывел. Четыре десятки в общей сложности. У Сиртакиса две.
— Нолей нет и то хорошо.
— Это да. Другое нервирует — они там, а мы на скамье запасных. К чему, почему?
— Надо Ивана спросить.
— Надо.
В душевую ввалился Иштван и хмуро уставился на ребят:
— Вот вы где.
— А где нам еще быть? — выключил воду Борис, обернул бедра полотенцем.
— Ты как? — спросил Николай. — С утра хуже выглядел.
— Ты на себя глянь, — усмехнулся тот. — Или цветные узоры на лице украшают мужчину?
— Подставился, — поморщился, трогая заплывающий глаз.
— К медикам сходи — выйдешь нормальным.
— Ты оттуда? — понял Чиж. Потопал в раздевалку.
— Оттуда, — пошел за ним Пеши. — Голову с утра как свинцом накачали. И знаешь, что мне Ритуля сказала?
— Что? — подставил волосы под сушку, меньше всего интересуясь головной болью Пеши и разговорами с врачами.
— Что кто-то подтянул у меня энергию.
— Еще раз, — развернулся к нему Чиж, подумав, что ослышался.
— Кто-то хорошо свампирил.
— Та-ак, — протянул Николай, заподозрив Теофила и в этом. — Граф.
— Подписи не оставили.
Мужчины уставились друг на друга и только хотели озвучить каждый свою версию, как в раздевалку вошел Федорович и рыкнул, подгоняя бойцов:
— Закончили прохлаждаться! Пять минут на сборы и дислокацию в сторону ангара для стрельб! Бегом!
Оповеститель на стене замигал зеленым.
Через минуту объявили:
— Приготовиться.
— Подъем, — приказал всем Вубс.