Четыре часа этого маразма Стасю достал. За это время даже обезьяну можно было научить ходить строевым шагом!
И каждый день одно и тоже.
Разительные отличия от обучения дома и здесь. Будучи курсанткой у себя, Стася как и остальные изучала научные дисциплины, психологию, основу медицины, а не только разбирала оружие, бегала по плацу и изображала дрессированную обезьянку. Сейчас она почти ностальгировала по курсантской жизни.
Ей виделись цветущие сады за стеклом автопланера, что осваивали учащиеся, ровные беговые дорожки, травка на поле, вспоминались матчи по спортивным играм, жаркие дискуссии на тему парадигм и квазарного устройства вселенной, смех в столовой, когда один принес два подноса — на себя и на товарища и второй сделал тоже. Улыбчивые лица преподавателей, их терпение к любознательным студентам, внимание. Просторные аудитории, где шли интереснейшие дебаты и открывался целый мир. Мигание зеленой кнопки, оповещающей подъем не резким оглушающим и встряхивающим, вернее вытряхивающим из тела душу воем, а мягким зуммером на волновых частицах. А поддержка? Везде и всегда: бежишь ли кросс, подтягиваешься, сдаешь норматив по стрельбе, пишешь сочинение. Ей вспомнилось, как на первом курсе никак не удавалось подтянуться и она как груша висела на перекладине, моталась силясь приподнять непослушное тело. А за спиной скандировали: «ты можешь, Стася, ты можешь, ты сделаешь!» И ведь подтянулась. Раз, два, скрипя и сопротивляясь, тело начало слушать ее, постепенно подчиняться. И достижение свое, маленькое, мелкое воспринималось как гигантский прорыв, важный факт для всех!
Один за всех, все за одного — там было нормой, здесь о том не слышали, тем более не знали.
Поддержка?
Слабость!
Помощь?
Оплати!
Запнулся, упал — руку не протянут, обойдут и побегут дальше, как ни в чем не бывало.
И как накликала — один курсант запнулся во время бега, полетел под ноги другого. Тот лишь отпрыгнул и помчался дальше, следующие стали оббегать, отпихивая пытающегося подняться, толкая, перепрыгивая, кто на что горазд.
Стася автоматически перехватила парня за ворот, помогла подняться:
— Не ушибся? — и дальше побежала, мазнув взглядом по нашивке — пять дробь тридцать пять. И получила под колено от Сони, рухнула, услышав: должок!
Здорово, — оценила.
Попыталась подняться, но ее пихали как того, кому помогла она, один так вовсе оттолкнулся от ее спины, сваливая на поле. Мимо с равнодушной физиономией пробежал Тео, пять дробь тридцать пять умчался далеко, не оглянувшись. А Стася все пыталась подняться, падала, получала удары, поднималась, падала и только, когда последний боец просвистел мимо, смогла встать.
Каких прекрасных здесь готовят офицеров! Чудных личностей! — побежала прихрамывая за строем.
А что еще ждать от тех, кто тренирует только тело, кто кроме агрессивных забав не знает ничего? Восемнадцать часов занятий в день из них лишь час на принятие пищи. От двух до четырех часов муштра, строевая, шесть на мышцы: бег, тренажеры, подтягивания, спарринги с роботами и сокурсниками, четыре — на радость общения с оружием, два — на изучение технических средств и приспособлений, два на методы контроля, разведки, подавления и убийства гипотетического противника, и час на занятия по изучению устава, законодательной системы Федерации.
Хотя на последние можно было затратить от силы час за все пять с половиной лет обучения. Потому что постулировалось всего три права — рождаться, жить и умирать, с поправкой первого, строго для гражданина правительственной зоны, и миллион обязанностей для всех.
«Бесценный» документ.
И все остальное — песня. А выходной, один на десять дней в таком режиме — уже гимн. Кто дожил — герой.
Она не мечтала, резона в «героизме» не видела.
Ее больше волновало, как найти своих. Что с ними, живы ли, целы, где находятся? А еще нужно было срочно что-то придумывать с картой, чтобы поесть. Стася уже еле ноги передвигала и понимала — долго так не протянет, а путь Гаврика не ее вариант. Расспросить Тео? Тот насторожен как ворующий сметану кот. И вообще, опасно любопытничать. Здесь каждый друг на друга смотрит как на потенциального лазутчика и врага, стучит по каждой мелочи. Остается лишь удивляться, что Стасю еще не засекли и радоваться, что пусть не очень бодро и возможно, не совсем что нужная, но информация в центр поступает. И пусть еще день, два таким вялым темпом и по крупице новостей, но кто знает, может быть, они сыграют важную роль. Ребятам там видней, они сложат, смогут. С одной плоскости, снизу из глубины, реально не оценишь, в объеме не увидишь, а предположения могут оказаться однобокими, надуманными. Факты нужны, не мысли и эмоции.
— Строй стой!!
Курсанты останавливались, по инерции еще пробегая шаг, два. Начали выстраиваться, восстанавливая дыхание. Последней Стася подползла, но место в конце цепи занять не успела — сержант подозвал.
— Почему отстали от строя, пять дробь шестьдесят?!
Ну, и какой ответ он хочет услышать? — вытянулась Стася.
— Я спр-рашиваю: что помешало вам пр-рийти пер-рвым?!.. Молчите?! Что скажут ваши товарищи?! — уставился на цепь курсантов. Те дружно выдали:
— Позор!!
— Тот кто позорит своих товарищей, позорит академию!
— Да!! А!! — пронеслось бездумное согласие по рядам.