— Угу. К Геворкяну наведывались, спросить как его аллергия на клюквенный кисель поживает, — огрызнулся Иштван.
— В центе Геворкян с аллергией, Синицина с какими-то женскими проблемами и Стаська с Колей. Все. Гадать не надо, к кому Оуроборо галс держало.
Появившийся Иван, подтвердил предположение бойцов одним своим видом: злым и хмурым как после неудачного спарринга с роботом.
— Ну и чего? — поинтересовался все же Борис.
— Послал, — буркнул тот.
— Куда?
— Прямо!
— Значит точно к Стасе эти приходили, — резюмировал Ян.
— Значит.
— У, блин! Ходят тут, бродят, того и гляди опять куда вляпают, — процедил Пеши.
— Пусть попытаются. Слышал, что Рыгов сказал: реабилитация затянется минимум на месяц. Потом восстановление связок… Короче два месяца можно смело не беспокоиться.
— И чего Оуроборо к Стасе привязалось?
— Это к начальству.
Мужчины уставились на Ивана. Тот оглядел их как креветок в тарелке с борщом и отошел к окну.
— Понятно: пояснений не будет, — фыркнул Пеши.
— А ты их когда получал? — выгнул бровь Сван.
— К Стасе прорвемся — все узнаем.
Сван передернул плечами: мечтай.
К удивлению «зеленых» распахнулась заветная дверь и возникший на пороге зам Рыгова поманил их рукой:
— Пять минут на посещение…
— Чижова?
— Русановой? — воскликнули в унисон мужчины.
— Русановой. К Чижову пустить не могу — он в на искусственном обеспечении в боксе стабилизации, к тому же без сознания.
Худо, — переглянулись патрульные и молча протиснулись в медцентр, старательно огибая Валерия Ивановича.
— Стасе не говорите, — процедил Иван, упреждая излишнюю болтливость.
— Не дураки, — заверил Сван. Остальные явно были не согласны с ними, но промолчали.
Ей не пришлось ничего говорить — сама все поняла. Жадным взглядом окинула вошедших, что старательно вымучивали бодрые улыбки и будто погасла, опустилась на подушки.
— Привет, сестренка, — подмигнул ей Сван.
— Как дела? — улыбнулся ей Иван.
— Выглядишь как всегда с ног сшибающее, — посмеялся Иштван.