Похитители: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Филисия Холланд едва обратила внимание на непогоду и гром. Она лишь дважды отрывалась от последних страниц написанного от руки дневника Кэрол. Эти страницы были посвящены печальным и тревожным дням после разрыва с Девом. И еще она часто писала о Сэме…

Фев. 16

Дев уехал пять дней назад.

Я знаю, что оставаться в этой квартире плохо, но мне казалось, будто удастся собрать силы в кулак и дотянуть здесь до выпуска. Однако сделать это оказалось очень трудно, у меня такое ощущение, словно я засиделась на похоронах. Вчера ночью я просыпалась с полдюжины раз, причем в последний раз рыдала так громко, что меня, наверное, можно было услышать на улице. Так что без переезда не обойтись. Сейчас сдать квартиру будет нетрудно. Бет знает парочку, которая как раз ищет жилье. Если захотят, могут переезжать прямо сегодня. Мне нужно только время, чтобы собраться.

Сейчас проблема будет заключаться в том, чтобы найти место, где можно прожить три-четыре следующих месяца. Можно, конечно, переехать к Лоне. У нее есть свободная комната, и я знаю, что она будет очень рада, если я буду жить с ней. Вчера мы повстречались в Двинелл Холле, и она отпустила пару очень прозрачных намеков. Но едва ли я соглашусь на этот вариант. Лона неплохая девчонка, когда находится в хорошем настроении. Однако я уже поняла, что у нее хватает выкрутасов и странных привычек, которые мне совсем не по душе. Не думаю, что смогу жить с ней. По-моему, она честно старается вести нормальную жизнь, но не может существовать без кое-каких таблеток. Скорее всего Лона живет на амфетаминах. Очень хочется надеяться, что я ошибаюсь. Лона обладает какой-то странной притягательностью. Она импульсивная девушка, так что, пожалуй, мы бы стали хорошими подругами. Последние пару недель она была особенно внимательной и всячески помогала мне, но вполне тактично и ненавязчиво.

И все же, я не смогла переехать к ней. Я просто не смогу жить в одной квартире с Лоной Келс. Как большинство женщин, ведущих чувственную жизнь, Лона приличная неряха, а в ее случае неряшливость усугубляется наркотиками. Так что легко можно представить, что творится у нее в квартире. За собой она еще как-то следит, но я уверена, что мне пришлось бы играть роль строгой экономки или наставницы. Лона, на мой взгляд, совсем не домашняя девушка, так что наше сожительство в конце концов закончится тем, что мы вцепимся друг другу в глотки. Мне пришлось бы все время находиться начеку и быть готовой каждую минуту дать отпор, особенно когда к ней будут приходить в гости кавалеры, покрытые шрамами любовных сражений. А я честно говоря сейчас не в настроении давать кому бы то ни было отпор. Я хочу одного — оставить всех в покое и чтобы меня тоже оставили в покое.

Поэтому я решила принять приглашение Гэри и Бет и поселиться в их темной маленькой комнатушке размерами восемь на восемь футов. Так как они оба учатся и работают над своими докторскими диссертациями, сомневаюсь, что им удается проводить в своей берлоге больше четырех часов в неделю. И самое главное, Гэри не станет приставать ко мне, если мы вдруг окажемся одни. Конечно, у Гэри есть свои пороки — время от времени, когда позволяет семейный бюджет, он балуется сильной мексиканской марихуаной золотистого цвета и… почитывает, уф, «Нэшнл Инквайерер».

Фев. 25

У меня глубокая депрессия. Не хочется ничего делать: ни писать, ни говорить, ни есть, ни спать, ни выходить из дома. Просто сижу в комнате и ничего не делаю. Только ненавижу себя саму. И еще хочется быть с Девом, с Девом. О, Господи!..

Март, 14

Сэм Холланд не мог выбрать для приезда более неудачного времени. На днях я покончила с депрессией в очередной раз, примерно, в десятый по счету, но последняя попытка отняла у меня все силы и сделала вялой и ко всему безразличной. Вчера Бет долго готовила рагу. Я просто обожаю ее рагу и при обычных обстоятельствах не могу его наесться, но сейчас оказалось невыносимо трудно проглотить всего несколько ложек и при этом еще и нахваливать кулинарные способности Бет. Наверное, я не очень убедительная актриса, потому что Бет несомненно обиделась. Я опять расстроилась, так и хочется отрезать себе язык за то, что обидела Бет. В эти дни я не могу никого видеть. Сейчас понимаю, что напрасно переехала к Лискам. Но мне казалось, что я крутая девчонка… роман закончился, подумаешь! Ну, немного слез, несколько минут грусти, и все забыто.

Однако жизнь без Дева оказалась мучительной пыткой. Самым настоящим адом! Дев никак не забывается. У меня такое ощущение, что я никогда его не забуду. И еще мне кажется, что я до самой смерти буду мучиться.

Я не хотела встречаться с Сэмом, но у него выдался свободный день, и он настоял на том, чтобы заехать и вытащить меня из моего грязного маленького гнездышка. Да благословит Бог Сэма Холланда! День выдался на загляденье, скорее летний, чем весенний. В нем была какая-то душераздирающая ясность, которая так редко бывает у нас в районе Фриско.

Мы поехали на север через виноградные и винодельческие районы. Около Санта-Розы прекрасно пообедали в маленьком ресторанчике, о котором мне много рассказывали знакомые.

У Сэма был прекрасный вид, даже прибавил несколько фунтов. Он очень тактично не стал обращать внимание на мой ужасный внешний вид. В последний раз я видела его перед Рождеством, когда у него самого был тяжелый период. Правда, в последние три месяца он часто приезжал на Побережье и каждый раз исправно звонил из аэропорта.

В ресторане был «шведский стол». Мы распили бутылку кларета, и вино быстро развязало мне язык. Почти полчаса я произносила слащавый монолог о Деве. Я ныла о том, как скучаю по нему и что наше расставание только к лучшему. Наконец я, убитая горем, начала глупо икать (икота, очевидно, является моей малярией, моими кривыми зубами, моим позором), и мне пришлось идти в туалет, чтобы выплакаться и умыться. Когда я вернулась, Сэм показался мне таким же свежим, как и раньше.

Холланду не хотелось рассказывать о своих трудностях с Филисией. Он только нахмурился, когда я стала приставать, что-то мямлил и в конце концов мне удалось вытянуть из него, что у них все же есть кое-какой прогресс. Однако в таких случаях события происходят очень медленно, и необходимо время, чтобы посмотреть, как все обернется. Я больше не стала его расспрашивать об отношениях с Филисией.

Сэм приготовил для меня сюрприз, который приберег на десерт. На прошлой неделе он обедал со своим редактором. За обедом обсуждалась новая книга, которую Сэм собирался написать. Каким-то образом разговор перешел на меня и на мое желание отыскать хоть маленькую нишу в литературном мире. Двумя днями позже редактор позвонил и сказал Сэму, что в его издательстве найдется для меня место. С сентября освобождается место помощника редактора. Честно говоря я совсем не знала, что такое помощник редактора, но притворилась, будто знаю. Издатель Сэма один из самых старых и уважаемых в издательском мире, и в списке его клиентов можно найти кучу знаменитостей, так что я должна быть польщена.

После обеда мы развернулись и поехали на юг к Марину и мосту Золотые Ворота. День был просто потрясающий. Потом нам взбрело подняться на вершину Тамалпайса.

С горы открылся фантастический вид: от голубого Тихого океана за Муир Вудс до Тибурона и залитой солнцем Северной Бухты. День был будний, поэтому в парке оказалось совсем немного посетителей. Мы решили немного погулять. Мне взгрустнулось, когда я подумала, что скоро придется уезжать из Калифорнии. Но после четырех лет разлуки я вновь начала скучать по энергичному деловому Нью-Йорку и его духу соперничества. Классический случай ностальгии по дому, решила я.

И тут произошел забавный эпизод. Два странных больших иссиня черных ворона, каждый более двух футов в высоту, неожиданно опустились перед нами на тропинку. Они начали описывать круги, шагая, как банкиры, нагнув головы и о чем-то каркая.

Редко доводится увидеть воронов так близко… Дело в том, что это птицы отшельники. Они находились не более чем в сорока футах от нас. Может, вороны просто не замечали нас, поскольку мы стояли в тени. В этих двух больших птицах было что-то благородное и внушающее суеверный страх. Не случайно племена прибрежных индейцев когда-то даже почитали их как богов. Я всегда любила наблюдать за птицами. Мне нравятся все птицы, даже большие ястребы и соколы, которыми развлекается Генерал. Правда, общаться с соколами я предпочитаю на расстоянии, а не с глазу на глаз.

Очевидно, Сэм терпеть не мог находиться в такой близости от птиц, и ему было все равно, что это была за птица. Я повернулась к нему, чтобы предложить подкрасться поближе и узнать, что вороны думают о нас, но Сэм уже двинулся обратно. Шел он не напряженной дергающейся походкой, а медленно, спотыкаясь. Я быстро догнала его. Лицо у отчима было нездорового цвета, на нем застыла гримаса отвращения и ужаса, словно он проглотил что-то ядовитое. Я заговорила с ним, но он продолжал молча переставлять ноги, как во сне. Пройдя еще, примерно, с двадцать ярдов, Сэм наконец остановился, сгорбил плечи и вытер лоб платком.

«Сэм, в чем дело? Тебе плохо?»

Он попытался улыбнуться. Мы отошли от воронов далеко, и сейчас они не были видны.

«Я и не знала, что ты боишься птиц», — сказала я.

Сэм покачал головой, будто сам был смущен своей реакцией.

«Я и не боюсь, — кивнул он. — Вернее хочу сказать, что долгие годы мне казалось, будто не боюсь. Думал, что все это осталось далеко в прошлом».

По пути к машине я заставила его объяснить, что он имел в виду. Конечно, в дело был замешан дядя Сэма, у которого он воспитывался. Его прозвали «дядя Шляпа», потому что у него не было волос и он мгновенно простужался, так что ему приходилось все время что-то носить на голове, даже в постели. Эта причуда придавала ему вид чудака, но на самом деле он был сложным и неуравновешенным человеком. Несмотря на свою страсть к музыке (Шляпа был талантливым музыкантом-самоучкой) всю жизнь он проработал на работах, не требующих особого искусства. Шляпа был прекрасным семьянином, очень любил жену и дочь, особенно дочь. Девчонка же, по словам Сэма, к пятнадцати годам превратилась в самую настоящую суку. Очевидно, старик Шляпа испытывал к ней тайное сексуальное влечение, и она чуть ли не сводила его с ума. Время от времени Шляпа выпускал накопившееся напряжение, что выражалось во взрывах садизма. Жертвой этих издевательств всегда оказывался Сэм Холланд.

Сэму было восемь лет, когда его дядя устроился работать в зоопарк. Работа была пустячной. Шляпа работал всего-навсего ночным сторожем, хотя официально его должность называлась значительно внушительнее.