— А что?
— Потому что если это происходит часто, то я, очевидно, не делаю все должным образом, и мне нужно стараться еще больше, чтобы заставить тебя понять, как сильно я забочусь о тебе, как много готов сделать для того, чтобы ты была счастлива.
Мое сердце затрепетало.
— Нет, я не сомневаюсь, что ты заботишься. Я просто хочу быть абсолютно готовой, когда ты наконец проснешься и поймешь, что мы с тобой не…
— Прекрати. — Он обхватил мое лицо своими руками. Затем прижался лбом к моему и прошептал. — Я никуда не уйду. Никогда. На самом деле, ты оставишь меня прежде, чем я оставляю тебя.
— Джона…
— Мне жаль, что ты думаешь об этом так часто. Я буду лучше стараться. — Он поцеловал меня и провел пальцами по моим волосам. — У тебя были планы на сегодня?
— Нет... Я освободила все свои выходные на твой день рождения.
Он улыбнулся.
— В таком случае я хочу свозить тебя куда-нибудь. — Он скатился с меня и потянул за ноги. — Идем.
Я сидела на заднем сиденье лимузина с черной повязкой на глазах. Я не могла ничего видеть, кроме темноты, и каждый раз, когда пыталась подсмотреть, Джонатан игриво хлопал меня по руке.
Мы ехали прямо по крайней мере час, и я начала беспокоиться. Я знала, куда бы он ни вез меня, все будет удивительно.
— Мистер Стэтхем, так достаточно близко? — спросил Грег, в то время как автомобиль замедлился.
— Так прекрасно. Спасибо. — Он удостоверился, что повязка на глазах сидит плотно, и помог мне выйти из машины. Затем схватил меня за руку, и мы сделали несколько шагов навстречу сильному порыву ветра.
— Мы на месте... — сказал он. — Ну, почти. У нас есть еще два часа, прежде чем мы доберемся туда.
— Еще два часа? Почему мы вышли из машины?
Он засмеялся и поднял меня на то, что по ощущениям было похоже на небольшие ступеньки. Затем я почувствовала, как он взял меня за обе руки.
— Ты готова? — спросил он.
Я взволнованно кивнула, и он медленно убрал повязку с моих глаз.
Мое сердце остановилось, как только я увидела, что это был за «сюрприз». Я пыталась сохранять спокойствие, но это было бесполезно.
Его большой частный самолет стоял на в паре сотен футов, это был белый самолет «Сайтейшн Соверен»: пассажировместимость девять человек, три тысячи миль безостановочного полета и стоимость восемнадцать миллионов.
Я знала об этом, потому что мои девочки строили эту модель много раз, поскольку они восторгались тем, что это был первоклассный самолет для перелетов высокопоставленных лиц.
Я увидела, как пилот выходит из кабины и машет нам, и внезапно потеряла способность дышать. Я вцепилась в подвески в форме флажков на ожерелье, и мои колени подогнулись подо мной.
— Клэр? — Джонатан помог мне встать обратно. — Клэр, что случилось? Почему ты дрожишь? — Он сжал мою руку, но я вырвала ее и закрыла глаза.
Я пыталась думать о чем-то счастливом, о чем-то положительном, но в моей голове начали проноситься картинки, заставляя меня вспомнить все то, что я хотела бы забыть: газетные статьи, бесконечное освещение в СМИ, фотографии места катастрофы. Лицо моей сестры-близняшки.
Мое сердце билось настолько быстро и громко, что я слышала его лучше, чем Джонатана, спрашивающего, что, черт возьми, происходит, и зовущего на помощь.
Я пыталась убедить себя, что это был просто еще один кошмар, еще один сон, от которого я проснусь в любую секунду. Но в то время, как я хватала воздух и пыталась вернуться обратно к машине, я почувствовала, как мое тело окаменело и все потемнело.
Я открыла глаза и поняла, что лежала в постели у себя дома. Часы на стене показывали два часа, а окна были распахнуты, впуская теплый весенний ветерок.
Я повернула голову вправо и увидела, что Джонатан разглядывал меня с любопытством и держал лед возле моего плеча. Я попыталась одарить его уверенной улыбкой, но каждый мускул в моем теле казался ослабленным.
— Что случилось? — прохрипела я.