— Ты собираешься впустить меня, Эшли? — Я улыбнулся.
— Ух, ты. Откуда вы знаете мое имя?
— Твоя мама говорила мне, но ты по-прежнему носишь свой бейджик с работы.
— О, да... — Она отступила и впустила меня.
Ее другая дочь, Кэролайн, спустилась по ступенькам и встала рядом с Эшли. Тогда они обе уставились на меня, моргая в унисон.
Они были одеты в одну и ту же рабочую униформу — белые рубашки с брюками цвета хаки, и все их веснушки были в одинаковых местах. Я не был уверен, как кто-либо мог различить их.
Я передал им букеты из роз, надеясь, что они приведут меня к Клэр, но они просто сказали «О-о-о-о» и продолжили смотреть на меня.
— Я думаю, что, пожалуй, он сексуальный. Мама проделала отличную работу. — Эшли кивнула. — Мне нравится его галстук.
— Мне нравится его обувь. — Кэролайн закусила губу. — Ты думаешь, он одевается так каждый день или хочет произвести на нее впечатление?
— Наверное, просто произвести впечатление. Он не может позволить себе одеваться так каждый день... Бьюсь об заклад, он купил эти цветы в дисконте дальше по улице.
— Или, может быть, он работает в дисконте.
— Да... Он, наверное, продавец — хотя горячий продавец.
Неужели они не понимают, что я слышу их?
— Так как же его зовут?
— Джонатан, леди. — Я улыбнулся. — Где ваша мама?
— В столовой, — они произнесли одновременно.
Хорошо...
Я понял, что они не собирались указать мне, в каком направлении идти, так что я обошел их. Затем увидел, как Клэр накрывает на стол, и протянул ей последний букет.
— Спасибо. — Она улыбнулась. — Не думаю, что сотни цветов, которые я получаю в свой кабинет каждое утро, достаточно.
— Я, несомненно, увеличу количество. Тебе нужна помощь с ужином?
— Нет, спасибо. Все уже готово. — Она поставила стопку салфеток. — Эшли! Кэролайн! Ужин готов!
Следующие несколько минут были похожи на сцену из комедии пятидесятых по телевизору: Эшли и Кэролайн вбежали в комнату и заняли свои места за столом. Они передавали по кругу тарелки и миски, смеясь вообще ни над чем. Затем Клэр поставила огромную миску пасты, и девочки по очереди накладывали огромные порции.
Они взволнованно говорили об их дне в школе — о второй успешной продаже выпечки с командой чирлидинга, о том, что обе получили наивысшую отметку по физике, и о каком-то «жалком» неудачнике, который любил Эшли, но не мог сказать ей, только Кэролайн.
Я видел такое поведение только в кино или по телевизору. Я не знал, что это происходило на самом деле в реальной жизни.
— Итак, Джонатан — подождите, мы можем называть вас просто Джонатаном? — Кэролайн передала мне корзинку с хлебными палочками.
— Конечно.
— Отлично! Итак, каково это быть продавцом цветов? Вы получаете хорошие чаевые? Вы сами подрезаете стебли?
Я засмеялся.
— Я не продавец цветов. — Мне стало интересно, почему Клэр не сказал им об этом. — Я — генеральный директор «Стэтхем Индастриз».
— Что! — Она задохнулась. — Вы — генеральный директор компании мамы? — Она достала телефон и прокрутила экран. Затем приподняла бровь и ударила Эшли по плечу. — Эшли, у него есть своя собственная страница в Википедии... Подождите, почему здесь нет фотографии?