Я поднял бровь.
— Я вчера поздно вечером видела, как вы двое взялись за руки в гараже... Она действительно симпатичная — ошеломляющая даже... Я просто... — Она покачала головой. — Все эти годы, что я была здесь, я пыталась быть сблизиться с тобой, и ты всегда отталкивал меня... Почему? Почему я недостаточно хороша для тебя?
Я не мог поверить, что она пыталась завести эту эмоциональную чушь со мной. Я держался стоически; мне нужно было подобрать свои следующие слова очень тщательно.
— Я не похожа на Одри… — Она протянула руку и провела по моей груди, отчего моя кожа покрылась мурашками. — Я не пытаюсь использовать тебя или довести до крайности, чтобы получить твои деньги. Я — твой друг, и ты не можешь отрицать, что между нами бесспорно есть химия... Я присматривалась к тебе с тех пор, как мой отец вложился в твою компанию. Я даже сидела с Хэйли, когда ей делали пересадку кожи, на которой ты не мог присутствовать... Я — не тупая проститутка, не охотница за деньгами, не разведенка с детьми, которая пытается воплотить в реальность свои мечты пумы10 и заставить тебя жениться на себе, чтобы у нее получилось сбежать со всеми твоими деньгами после того, как разведется с тобой. Я не похожа…
— Прости?
Она закусила губу и провела кончиками пальцев вдоль моего рта.
— Я просто говорю, что не обманула бы тебя, как некоторые женщины, которыми ты был заинтересован. И даже при том, что я встречаюсь кое с кем сейчас, когда ты опомнишься, я…
— Хорошо. — Я схватил ее за руку и убрал ее. — Так как ты, очевидно, не понимаешь, что означает слово «нет», позволь мне помочь тебе с точным определением: я не заинтересован в тебе. И никогда не буду. Меня не парит, что ты думаешь о том, с кем, как ты предполагаешь, я встречаюсь, но если бы она и оказалась разведенкой с детьми, то была бы в десять раз лучше, чем ты когда-нибудь будешь для меня. Я знаю, что отмена мной политики о тесной дружбе между сотрудниками заставила тебя ошибочно думать о твоем воображаемом статусе «нас», но политика по поводу сексуального домогательства по-прежнему в силе. Все ясно?
Я принял ее ошеломленное молчание и отвисшую челюсть за согласие.
— Увидимся утром. — Я отвернулся и вышел.
Я направился в свой кабинет и сделал глубокий вдох. Я оказался перед необходимостью свести наше общение с Ванессой только к бизнес-темам, пока она не возьмет себя в руки — может, даже избегать ее полностью.
Я вошел и поднял Клэр на ноги.
— Я так сожалею об этом. О чем я говорил?
— Ужин...
— Правильно. Есть новый ресторан внизу на Рыбацкой пристани, и я хотел бы…
— Может, в другой раз? Я обещала девочкам, что сделаю пасту сегодня вечером. Может быть, мы можем…
— Мне нравится паста.
— О. Ну, я принесу остатки на работу завтра. Хочешь, чтобы я упаковала пармезан…
— Я не могу приехать и поужинать с тобой и твоей семьей?
— Хм...
— Хм? — Я прищурился, глядя на нее. — Это какой ответ?
— Ты хочешь встретиться с моими дочерями?
— Они знают о моем существовании?
Она кивнула.
— Тогда в чем проблема?
— Ни в чем... — Она выглядела удивленной. — Ужин в семь.
Я подъехал к ее дому на десять минут раньше. Купил три оригинальных букета весенних роз: один для Клэр, два для Эшли и Кэролайн, и большую бутылку игристого яблочного сидра на ужин.
Поднявшись по ступенькам, я нажал на дверной звонок и улыбнулся, когда вспомнил, как сделал это в первый раз в январе.
В течение нескольких секунд одна из ее дочерей открыла дверь. Она склонила голову на бок, в результате чего ее волнистые рыжие волосы упали в сторону, и несколько раз моргнула. Она была точной копией Клэр, только с более выраженными веснушками на щеках, а глаза были более бледно-зелеными.
— Мама! Это парень, о котором ты говорила нам! — крикнула она через плечо. Потом посмотрела на меня.