Буратино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Он тут, передо мной, а берладники взяли по весне Олешье. Похоже, верховодит там именно князь Иван. Вот Ростик и собирает рати идти в Олешье - выбивать набродь. И поэтому уводит свою дружину из Киева.

  -- На Киев нынче не пойду. Людей мало.

  -- Умен Боня-хан. А меня дурнем держишь? Сколько у тебя?

  -- Здесь шесть сотен. Неделю подождём - вдвое будет.

  -- Мало. Плохо. Ждать - еще хуже. Через два дня киевские рати уйдут на Низ.

  -- И хорошо. До порогов - пять дней лодейной ратью. Это если не встанут по дороге. Ещё три - пороги. Из-за порогов, с Низу они назад быстро не успеют.

  -- А не пойдут они назад. Ниоткуда. "Свояк" дружину Ростику не прислал.

   Думай хан, думай. "Свояк" это прозвище нынешнего черниговского князя Святослава Ольговича. Они с Долгоруким на сёстрах были женаты, поэтому и "Свояк". Потом, правда, у обоих жены померли, оба женились по второму разу. Но любовь у свояков осталась крепкая. Основанная на нелюбви к Киеву. Это Изя туда-сюда бегал, к киянам подлаживался, боярских деток выкупал. Долгорукий киян гнул. А Свояк - просто ненавидел. Люто. Взаимно. Свояк не из мономашичей. Был у русских такой князь - Олег "Гореславич". От "горя" рожденный, горем прославленный. Бешеный был муж. С Мономахом ссорился. Потом как-то поутих. И остались три сына.

   Старший Всеволод очень искусно стравливал между собой основных противников, раздавал городки на землях друг друга, драл три шкуры с податных, даровал Новгороду права, которыми там до сих пор машут. Именно его мятежи и повалили всеобщую власть мономашичей на Руси. Он-то и влез между сыновьями Мономаха в ряду Великих Князей Киевских.

   Перед своей смертью, он объявил брата Игоря наследником своим. Как и положено по "лествице". Киевляне принесли присягу. И тут же позвали Изю Волынского. Благо, тот сидел в то время близко - в Переяславле. В бою под Киевом киевская дружина изменила, перешла к Изе. Игорь четыре дня прятался по болотам. Потом его поймали и посадили в Киеве в поруб. Поруб - это холодный бревенчатый сруб в земле. К зиме князь заболел, и новые власти, в предположении скорой смерти, Игоря "вырубили" - вынули из поруба и постригли в монахи. Продемонстрировали свое миролюбие и добронравие - все равно помрёт со дня на день. Но... кровь бешеного "Гореславича" - отлежался. Ходил-то он иноком. Но говорить-то не прекращал. Вызвал семью в Киев. Спрашивал громко: а как же присяга, крестное целование, а как же измена на поле боя? И вечные вопросы этих русских: кто виноват? Конкретно. С именами и адресами. Что делать? Снова - с вполне конкретными предложениями.

   Доспрашивался. Сначала прямо на улице поймали его жену и детей. Добрые люди киевские забили их насмерть. Запинали ногами. Через пару дней, прямо в храме во время молитвы, Игоря схватили и стали бить. Князя. Рюриковича. Инока православного. Одному из князей удалось его отбить от разъярённой толпы, утащить во двор матери великого князя. Между прочим, урождённой Агнесса фон Штауфен - дочери императора германского Конрада Третьего. Только киянам -- что императорская кровь, что княжеская. Да хоть и своя... "Чужая голова -- полушка. Да и своя - копейка". Это про русский бунт. Толпа вышибла ворота, разграбила подворье вдовствующей великой княгини. И убила Игоря. Потом, уже к трупу, на ногу привязали верёвку, таскали по городу, бросили на торговой площади.

   Ну и как третьему брату - Святославу - "Свояку" к киевлянам относится? Он же не Изя Черниговский, который поймал старшего брата в бою и приказал гридням на копья поднять. После чего, как и положено по старшинству, сел в Чернигове на братов стол. Ещё и молебен за упокой братца заказал. А младшего брата загнал в монахи. Сделал его первым из князей русских, принявших постриг. Был такой Николай Святоша. Чудотворец. Одёжкой своей лечил. Вот и сейчас Изя как на битву оделся - власяницу братову под одежду. Боится. Он боится, а меня проверяет.

  -- Что хан, боязно?

  -- Мы не дети. Говори.

  -- Ростик дружину увёл и возвращаться не будет. Был бы он в Киеве - я и сам бы в вятской земле сидел. А так... Северский, Курский и Выжицкий князья - за меня. В Чернигове - мои люди. Только подойдём - ворота откроют. У меня на рубеже, в Барлакcкой крепости - почти сотня. И крепостицу сдадут, и несогласных порежут. Но - два дня. Потом им там не усидеть. Идти надо немедля. Ну, ты сам за этим пришёл. Или думал, я тебя на соколиную охоту зову?

  -- Гонец твой толком ничего не сказал.

  -- Конечно. И не знал. Мало ли где его голова разговаривать станет. Людей у тебя мало, но это и к лучшему - тихо пойдём. Ни курских, ни северских не напугать. Ковуи тоже будут тихо сидеть.

   Значит -- не Киев. Значит -- Чернигов. Это тоже... Но - можно. И откусить, и прожевать. И с ковуями - это хорошо. Ковуи еще один народ, что лёг под Русь. Вояки они похуже моих кыпчаков. Но вот догнать - могут. Кони у них такие же. Легко с добычей не уйдёшь. А задержишься - и княжья дружина подойдёт. А те - тяжёлые, бронные. Э-эх... У кыпчаков немало бронных воинов. Кто с Аепой ходил - в русских доспехах щеголяют. Кто с Атраком ушёл в Грузию - в грузинских, персидских, сельджукских. Пять тысяч кыпчаков служило в гвардии Давида-строителя. Всех одели в броню. А вот у Боняка... Всех доспехов в орде - что от деда осталось, да что отец сумел по дороге во время бегства не растерять.

  -- А торки с Баруча?

   Торки сидят по обе стороны Днепра. Большая часть - на Роси. Но есть и левобережные.

  -- Вот об этом, хан, я и толкую. Идти надо тихо. Чтобы ни Переяславский Василько, ни сами кияне даже и подумать не могли. И северских с курскими не испугать. Тихонько. По краю. Крепость на границе мои люди возьмут - ход через порубежье тебе откроют. Но - ничего не жечь. Живым никого не оставлять. Бегом прямо к Десне. Оттуда к Чернигову.

  -- Что получу?

  -- Все что увезёшь. Кроме князей, церквей и моих людей. Без моего серебра.

  -- Или серебро - или церкви.

  -- Церкви, хан. Серебро мне для других дел надо.

   Ох чувствовал, ох знал. Изя брешет. Но насколько? А мне, собственно, Чернигов и не нужен. На стены лезть - пусть русские дураки лазают. Дружина... Киевская - 6-8 сотен конных бронных. Но её нет. Ополчение киевское - тысяч до восьми. Не будет. А в Чернигове? Своих гридней у Свояка сотни две-три. Но он их в поле не выведет. Иначе Изины люди город сдадут. Ополчение он тоже собирать не будет. А то первыми соберутся Изины "должники". Как полки на поле боя от одного князя к другому, к врагу его, переходят - по братцу своему Игорю хорошо знает. Будет сидеть в городе и ножкой топать. А мы на стены не полезем. Мы - половцы. Наше дело - поле. Что легко взять, приторочить, что само бежит. На двух или четырёх ногах.

   И Десна. Давненько наши там не гуляли. Богатую добычу можно взять. А еще - броды, переправы, дороги. Интересно было бы на ту сторону сбегать. Уже всерьёз. Но это после.

  -- Алу, мальчик мой, отдай эту ленточку сеунчею. Пусть скачет к сыну моему Алтану и скажет, что бы тот шёл со всеми сюда.

  -- Значит, по рукам, хан Боняк Бонякович?

   Изя хочет отомстить, хочет залезть на Черниговский стол, потом - на Киевский. Повыше. Самым главным. Изя хочет власти.