Он подбежал возбуждённый, с горящими глазами:
— Чего тебе?
— Мама сейчас на работу уйдёт. И ты ни шагу не ступишь из дому!
— Вот ещё! Сама присмотришь за Таней.
— А мы боимся, понял? Диверсант ведь! Вдруг сюда забредёт?
— Нужны вы диверсанту! А… может, его и не было вовсе?
— Как это — не было? Все говорят, даже милиционер дядя Виктор приходил, сказал: «Пограничники извещены». Всё побережье, оно пограничное, ты же знаешь.
Галку не переспоришь. Все мальчишки бегали по балкам, искали следы нарушителя. А Санька сидел дома и утирал слёзы.
Только забыли про диверсанта, как новый слух взбудоражил ребят. Взрослые почему-то отнеслись к нему равнодушно. Про эту новую необыкновенность Ирка Смирнова прямо на уроке, подняв руку, спросила учительницу:
— Наталья Сергеевна, правду говорят, что в лесу видели такую штуку, ни на что не похожую?
— Какую штуку? — спросила учительница.
Сразу несколько мальчиков попросили:
— Можно, я расскажу? Она не сумеет.
— Ну, хорошо, Вова Сидоренко, расскажи ты!
Вова вскочил.
— Видели в лесу, вон там, в горах, — показал он в окно, — такую штуковину. Прозрачная она. И непонятно, какая. Посмотришь, вроде шар, круглая, ещё посмотришь — кубик. Меняется, значит. И пищит, говорит чего-то. А на каком языке — не понять.
Учительница засмеялась:
— А не пляшет ваша штуковина? Если пищит, то почему бы и не сплясать? Кто-то над вами, ребята, подшутил.
— Нет, правда, правда! — заговорили пятиклассники. — Даже из восьмого класса об ней толкуют. Это, наверно, из космоса к нам свалилось, с другой планеты прилетело!
Учительница оглядела возбуждённые лица ребят, И заметила: Саня Петров улыбается с хитрецой. А ведь он, кажется, единственный из мальчиков ни слова не выкрикнул насчёт «штуковины». Почему? На него не похоже в стороне оставаться… Неожиданная мысль пришла в голову Натальи Сергеевны…
Жуткая новость
От беготни и лазанья по горным склонам Санька здорово проголодался и с удовольствием предвкушал, как навернёт полную тарелку борща. На верхней ступеньке веранды стояла Галка, по-взрослому скрестив руки на груди. Она смерила Саньку суровым взглядом и произнесла негромко, но отчётливо:
— А маму увезли.
— Увезли? — с недоумением переспросил Санька. — Куда?
— В больницу.
— Ка-ак в больни… — от ужаса Санька подавился воздухом, горло у него сжало.
— Операцию, наверное, будут делать, — тонким голосом сказала Галка. Помолчала и приказала: — Иди поешь! Ты же бегаешь, как… вертопрах. А к нам дедушка Трифон пришёл пока жить.
Шквал
Матери уже сделали операцию. Чувствует себя, говорили, хорошо. Кто-нибудь из женщин посёлка навещал её каждый день. Всё-таки у Саньки нет-нет, да и стискивалось в груди от страха. А вообще жилось ему посвободнее. Днём часа два-три хозяйничала у них в доме Дарья Прокофьевна. Дед Трифон везде хорошенько прибрал, даже полы вымыл и дорожки в садике почистил. Вместе с Галкой он приводил из детсада Танюшку. Дед у них и ночевал, кто-то заменял его в сторожах.
Галка милостиво разрешала Саньке: