Дарт Плэгас: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но как именно?

Сощурившись, он вновь поднял голову на свет, который лился из прорехи в потолке. Даже его могущества в Силе было недостаточно, чтобы подняться наверх и протащить тело сквозь немигающий глаз пещеры. Ракетный ранец очень пригодился бы, но на корабле не было ничего даже отдаленно его напоминавшего. Взор мууна переместился с потолка на изогнутые стены. Вероятно, он смог бы взобраться по ним, как паук, но сейчас ему виделся более удачный выход из положения.

Выход, который позволит убить двух лепи одним ударом.

Остановившись на полпути между кораблем и грудой камней под разломом, Плэгас погрузился в Силу и с помощью тех же движений, которыми они с Тенебрусом пытались сдержать обвал, начал левитировать булыжники с обшивки звездолета на вершину груды. Лишь удостоверившись, что корабельный люк полностью очищен от камней, а с вершины резко возросшей горы он сможет допрыгнуть до отверстия в потолке, муун остановился.

Однако когда он попытался открыть люк, тот не поддался. Попасть на корабль муун смог только после того, как разнес иллюминатор кабины точечными ударами Силы. Пробравшись внутрь, он разыскал свою походную сумку, в которой был комлинк, световой меч, сменная одежда и другие вещи. Он также забрал комлинк и меч Тенебруса, после чего стер память навигационного компьютера. Вновь оказавшись снаружи, Плэгас сорвал с себя защитный комбинезон и пропитанную кровью рубаху и сменил их на темные брюки, чистую сорочку, легкие сапоги и плащ с капюшоном. Прикрепив оба меча к поясу, он включил комлинк и вызвал карту Бол’демника. При скудном числе спутников на орбите планета не могла похвастаться системой глобального позиционирования, но карта сказала Плэгасу все, что ему нужно было знать о текущем местоположении.

Он в последний раз огляделся. Маловероятно, что на пещеру наткнутся туземцы, и еще меньше шансов, что сюда залетят гости из космоса. Но все равно следовало рассмотреть картину под всеми возможными углами.

Поврежденный, но весьма дорогостоящий корабль, с которого можно снять немало ценного барахла. Следы масштабного обрушения. Изуродованный труп бита-космолетчика…

Жертва несчастного случая, каких тысячи по всей Галактике.

Удовлетворившись, Плэгас прыгнул на вершину груды камней, а оттуда – сквозь потолок навстречу дневному свету.

Горячие лучи солнца опаляли открытые участки кожи, а порывистый ветер трепал полы его плаща. К западу и югу, насколько хватало глаз, тянулся лазурный океан, и белые барашки волн разбивались о берег. Иссеченные ветром голые холмы терялись в морской дымке. Плэгас представил, как много лет назад местность покрывали леса – задолго до того, как аборигены кон’ми перевели все лесонасаждения на стройматериалы и дрова для костров. Сейчас островки растительности можно было наблюдать лишь в отвесных ущельях между холмами. Унылый пейзаж – но красив по-своему. Возможно, подумалось Плэгасу, залежи кортозисной руды – не единственное, что способно привлечь на Бол’демник инопланетных гостей.

Плэгас прожил почти всю взрослую жизнь на Муунилинсте, и водные миры не были для него в диковинку. Но, в отличие от большинства муунов, он был вполне привычен и к захолустным и слаборазвитым планетам, на которых провел детство и юность.

День на Бол’демнике быстро клонился к закату: ветер усиливался, а температура стремительно падала. Судя по карте, которую показывал комлинк, главный космопорт планеты был всего в сотне километров от места, где он находился сейчас. Тенебрус намеренно облетел порт стороной, когда они шли на посадку, держась как можно дальше от моря и ближе к северной шапке ледников. Плэгас прикинул, что сможет покрыть расстояние до космопорта к вечеру следующего дня; значит, у него останется еще неделя на то, чтобы вернуться на Муунилинст и провести Собрание в Тайнике. Но он также понимал, что во время перехода ему придется пройти через земли, населенные кон’ми – как высокородными, так и чернью – и решил, что будет лучше путешествовать ночью, чтобы избежать встречи с этими агрессивными рептилиями-ксенофобами. Ему совсем не хотелось оставлять за собой след из свежих трупов.

Поплотнее запахнув плащ, он двинулся в путь: сначала медленно, но с каждой минутой все увеличивая темп, пока наконец не превратился в глазах случайного наблюдателя в размытое пятно – подобно странствующему духу, который летит по безлесной пустоши. Очень скоро он наскочил на тропу, покрытую следами аборигенов, и остановился, чтобы изучить их. Подобные следы могли оставить только босоногие кон’ми низкого сословия – вероятно, рыбаки, чьи хибары с соломенными крышами облепляли все побережье. Плэгас прикинул рост и вес рептилий, оставивших следы, и приблизительно подсчитал время, прошедшее с того момента, когда туземцы прошли этой тропой. Затем распрямился, окинул взглядом сумрачные холмы и втянул носом воздух, жалея о нехватке остроты обоняния, которая была свойственна Тенебрусу. Впереди ему могли встретиться и высокородные кон’ми – или по крайней мере их жилища-пузыри на утесах.

Когда он продолжил путь, на планету уже опустилась ночь. Океан отливал серебром в свете звезд, а ночная флора наполняла влажный воздух пьянящими ароматами. Местные охотники уже давно истребили всех хищников на северных островах, но в глубине ущелий роилось бессчетное множество прожорливых насекомых, которые тучами облепляли Плэгаса, пока он прокладывал свой путь через густые подлески. Муун снизил температуру тела и замедлил дыхание, чтобы изменить состав газовой смеси при выдохе, но это не отпугнуло насекомых. Очень скоро он бросил всякие попытки избавиться от них, отдавшись во власть их неуемной жажды крови, которую они с наслаждением пили, впиваясь в его лицо, шею и руки.

«Пусть пожирают прежнего Плэгаса», – подумал он.

В этом темном лесу на захолустной планете, под свист соленого ветра в кронах деревьев и далекий грохот волн, разбивающихся о скалы, он наконец вырвется на волю из подполья, в котором столько лет скрывались ситы. Разбуженная после тысячелетнего сна, мощь темной стороны возродится, и он, Плэгас, воплотит в жизнь план, который ковался веками.

Он бежал всю ночь и, лишь когда утренняя дымка поднялась из низин, укрылся в тесной пещере. Даже в столь раннюю пору чешуйчатые аборигены уже покидали свои лачуги, спеша забросить сети в приливные воды или добраться на лодках до близлежащих рифов и островков. Очень скоро их улов отправится в повозках на холмы, чтобы набить брюхо богатых и влиятельных – тех, от кого зависело политическое и экономическое будущее Бол’демника. Гортанные голоса кон’ми проникали в пещеру Плэгаса, своими размерами больше походившую на могилу, и он даже мог разобрать отдельные реплики, которыми они обменивались.

Он пытался уснуть, но сон никак не приходил, и он завидовал Тенебрусу, который вообще не спал. Впрочем, немногие биты испытывали в этом потребность.

Изнывая от удушающей жары, он проигрывал в уме события минувшего дня и до сих пор поражался тому, что совершил. Сила нашептывала ему тогда: «Твой час настал. Могущество темной стороны будет твоим. Действуй сейчас, покончи с этим раз и навсегда!» Но Сила лишь давала советы, она не диктовала ему условия и не подстегивала его. То, что случилось, – только его рук дело. За время скитаний по Галактике с Тенебрусом и без него Плэгас осознал, что они – далеко не единственные, кто практиковался в искусстве темной стороны. И не единственные ситы, если уж на то пошло – ведь Галактика полнилась самозванцами и притворщиками. Но сейчас он был единственным владыкой ситов из Бейновой династии, единственным истинным ситом. При мысли об этом тело наполнялось грубой, стихийной мощью.

И все же…

Когда он обращался к Силе, то чувствовал, что рядом маячит еще кто-то, почти равный ему по могуществу. Что это – игра темной стороны или всего лишь признак его неуверенности? Он читал легенды о Бейне – о том, как его преследовали призраки тех, кого он низверг на пути к избавлению Ордена от свар и междоусобиц и возвращению тому истинного господства, когда устанавливал Правило двух: учитель, воплощающий могущество, и ученик, его жаждущий. Даже духи давно умерших владык, чьи гробницы он разграбил в поисках голокронов и других древних артефактов, содержащих мудрые наставления, – и те не давали Бейну покоя.

Был ли дух Тенебруса источником того могущества, которое ощутил Плэгас? Имел ли место короткий период жизни после смерти, во время которого истинный сит еще мог влиять на мир живых?

На Плэгаса как будто навалилась вся тяжесть Галактики. Кто-то более слабый на его месте попытался бы напружинить мышцы и поднять плечи, но муун, зажатый в тесной «гробнице», чувствовал себя невесомым, будто находился в глубоком космосе.

Он переживет любого, кто бросит ему вызов.

Много часов спустя, когда голоса стихли, а насекомые вновь приступили к своему буйному пиршеству, острая боль вырвала Плэгаса из гнетущей дремоты. Ткань рубашки прилипла к его припухшей плоти, как тугая повязка, но кровь из раны по-прежнему сочилась и пропитывала одежду.

Бесшумно выскользнув в ночь, он вновь двинулся в путь – сперва хромая, пока боль не ушла, затем перейдя на бег. На его безволосой голове проступали бисерины пота, а темный плащ развевался за спиной, словно стяг. Он подумывал о том, чтобы ворваться в одну из хибар и утолить голод яйцами кон’ми – а то и кровью их родителей. Но в конце концов Плэгас обуздал свою жажду убийства и разрушений, удовлетворившись мясом летучей мыши и подгнившими останками рыбы, которую волны вынесли на берег. Оказавшись на черном песчаном пляже, он прошел всего в нескольких метрах от жилищ, вытесанных из рифового камня, но по пути ему встретился лишь один голый абориген, вышедший на свежий воздух справить нужду. Он уставился на Плэгаса так, словно увидел привидение – а может, просто потешался над тем, сколь комично, с его точки зрения, муун смотрелся в плаще и сапогах. На утесах высоко над пляжем среди домов высокородных тускло мерцал свет фонарей, извещая о близости космопорта. Рассеянные лучи его прожекторов озаряли широкую полосу южного побережья.

Цель была совсем близко, и каждая океанская волна, накатывающая на берег, отдавалась эхом внутри Плэгаса, вызывая в нем небывалый прилив темной энергии. Узелки, в которые стянулись нити времени, на мгновение ослабли, и он смог увидеть будущее Бол’демника. Охваченная войной галактического масштаба, планета, богатая месторождениями кортозиса, стала пешкой в чьей-то изощренной игре, и прежде покорные кон’ми восстали против высокородных, которые угнетали их тысячелетиями[3]…

Предавшись размышлениям, Плэгас едва не упустил из виду гигантский волнорез, возникший близ береговой линии. Впереди простиралась широкая уютная гавань, а чуть дальше – обнесенный стеной город, раскинувшийся на очищенных от леса предгорьях. Здесь было много кон’ми обоих сословий, но попадались и инопланетники самых разных разумных видов: большей частью гости из соседних звездных систем, но кое-кто – даже из далекого Ядра Галактики. Космопорт на южной окраине города представлял собой скопление модульных зданий, сборных пакгаузов, ангаров и освещенных посадочных площадок для грузовых и пассажирских звездолетов. Для путника, непривычного к провинциальным планетам, идти через космопорт было все равно что странствовать во времени, но Плэгас чувствовал себя как дома среди тесных гостиниц, тускло освещенных закусочных и замызганных кантин, где увеселения стоили дорого, а жизнь – не слишком. Подняв капюшон плаща, он растворился в тенях. Одного только роста мууну хватило бы, чтобы привлечь внимание, но охраны почти не было, и Плэгас мог беспрепятственно перемещаться между кораблями. Он обходил стороной челноки для внутрисистемных перелетов, куда пристальнее присматриваясь к кораблям дальнобойщиков – да и то лишь к тем, которые, судя по внешним признакам, были в исправном состоянии. Муунилинст был в нескольких гиперпрыжках от Бол’демника, и лишь звездолет, годный для длительных гиперпереходов, смог бы доставить его туда без задержек.

После часа бесплодных поисков он наконец подобрал корабль по вкусу. Произведенный на верфях центральных миров, грузовик ЛС-447-3 был пяти десятков лет от роду, но содержался в хорошем состоянии и был оснащен современными датчиками и досветовыми двигателями. На корпусе не было никаких надписей и обозначений, из чего можно было сделать вывод, что капитан не горел желанием прославить свой корабль в веках. В длину ЛС-447-3 был значительно больше, чем в ширину, и имел узкий веерообразный хвост; кабина располагалась под брюхом, а ширина дверей трюма намекала на то, что корабль готов принять весьма громоздкий груз. Сохранив в комлинке регистрационный номер, Плэгас взял курс на здание диспетчерской космопорта. В этот ночной час в ветхом строении было пусто, если не считать двух толстошеих охранников-кон’ми, которые спали в караулке. Ослабив пояс на плаще, чтобы иметь возможность быстро вытащить световые мечи, Плэгас проскользнул мимо сторожей и исчез в дверях. Тусклый свет из пустых комнат рассеивал темноту коридоров. На втором этаже муун обнаружил регистрационный кабинет с окнами, выходящими на самую крупную из посадочных площадок космопорта и безмолвную бухту за ней.

В кабинете поменьше обнаружился компьютер, устаревший еще лет двадцать назад. Плэгас положил комлинк рядом с электронной машиной и спустя пару секунд проник в сеть управления космопортом. Запустив поиск, он обнаружил, что у облюбованного им корабля все-таки было имя – «Скорбный», – а портом приписки значился Орд-Мантелл. Корабль насчитывал восемь членов экипажа, среди которых был один дроид, а отлет был назначен на следующее утро. По пути звездолет, груженный дарами моря, должен был посетить несколько планет сектора Аурил. Согласно декларации, груз уже прошел таможенный досмотр и сейчас ждал своего часа в холодильниках портового ангара. Но больше всего радовал пункт назначения – планета Итор, что на дальнем конце Хайдианского торгового пути. Таким образом, небольшой внеплановый рейс на Муунилинст не сильно обременит корабельную команду.

[3] На пейзажи Бол’демника и описанную битву можно полюбоваться в первом мультсериале Clone Wars (авторства Геннадия «Дженнди» Тартаковского), в 22-й серии. Правда, всего несколько секунд. :)