Смерть беспозвоночным: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А пани одна?

Я не совсем поняла. Мужа и детей она имеет в виду, что ли?

— В каком смысле одна?

Глаза в щели вместо горизонтальной позиции заняли вроде бы вертикальную — один над другим, словно любопытная особа пыталась рассмотреть что‑то у меня за спиной, потом в щели опять засветился один глаз, но на большой высоте, и только потом особа изволила пояснить:

— Тут, спрашиваю я, тут, за дверью, вы одна или еще с кем?

— Одна, проше пани, одна я тут. Ходить еще могу и в помощи не нуждаюсь.

Баба за дверью отступила, дверь совсем закрыла и принялась греметь цепочкой. Кажется, мне таки не избежать церемоний.

— Входите, — приказала она, распахнув дверь.

Как я и предполагала — типичная немолодая баба из тех, которые водятся в каждом доме и знают обо всем, что в нем происходит. Жутко любопытные, они не только поделятся своими познаниями, но и высосут, по возможности, подвернувшегося собеседника. Увы, я знала, что мне придется ее разочаровать, вряд ли смогу пополнить запас ее наблюдений.

Хорошо, что в последнюю секунду я припомнила девичью фамилию Эвы Марш. С нее и начала, входя.

— Если не ошибаюсь, в этом доме когда‑то жило семейство Выстшик…

— А, так пани их разыскивает?

— Да. Именно разыскиваю. Может быть, вы их знали?

Она презрительно фыркнула и пожала плечами.

— Тогда вам придется сесть, так скоро обо всем не расскажешь. Как же мне их не знать, если над головой день и ночь топают и стучат! Покою от них нет!

Инстинктивно подняв голову, я прислушалась.

— Не стучат…

— Потому что их сейчас как раз нет!

— А выходит, они все еще тут живут?

— Ясное дело. А теперь их нет, потому как он в санаторий поехал, а она при нем сидит и ухаживает. А зачем они пани? Пани их знакомая?

Я уже давно с первого взгляда научилась оценивать аудиторию и в своих высказываниях легко приноравливаюсь к настроению слушателей. Сколько раз повторяю: в жизни никогда не известно, что пригодится, и в принципе любые навыки и умения не пропадают попусту.

— Вообще‑то не я их знакомая, а одна из моих приятельниц. Раньше она постоянно бывала у них, даже, кажется, приходится им какой‑то дальней родственницей. Так вот она и попросила меня разыскать их.

— А что, она сама не могла?

— Не могла, она не живет в Польше, а ездит по всему миру. То в Австралию, то в Америку…

— Чего ее так по свету носит? А где она сейчас?

Куда бы подальше выпихнуть Ляльку?

— …Сейчас в Пиренеях засела, у нее что‑то с ногой, вот и перестала скакать с места на место. И знакомых растеряла, а уж этих Выстшиков так ищет, так ищет! Видите ли, проше пани, она с их дочерью вместе училась, и они подругами были, а теперь никак не найдет Эву. Она тоже здесь живет?

Моя собеседница немного оттаяла и явно оживилась — поняла, что будет ей о чем порассказать, уж выговорится на славу!

— Да что вы! — живо подхватила она. — Эва давно от них сбежала, когда это было, поди, уж лет пятнадцать как ее тут нет. А то и поболе. И не сказала никому, куда уезжает, не только мне, родителям своим тоже. Подолгу где‑то пропадала, да от меня не скроешься, шила в мешке не утаишь — вылезло наружу! Связалась с одним таким, не расписались, не обвенчались, жили незаконно. И вот тогда у них в квартире начались такие скандалы, что страх и сказать! Просто ужас, скажу я пани. Ведь он, сам‑то, как разозлится — ровно медведь в лесу ревет, на весь дом слышно, даже на всю улицу, что уж обо мне говорить! Да у него характер такой, даже и не злится когда, а все равно — не говорит, а орет благим матом, того и гляди дом развалится! В церковь марш!!! Венчаться сей секунд!!! Через все четыре этажа насквозь пробивало! И что он дочь блудную и ее хахаля знать не желает, если не поженятся, как люди! Тогда она, Эва то есть, сказала: ладно, поженимся законным браком. И тогда что‑то такое произошло, что хахаль вдруг стал сюда приходить без нее! Уж и не знаю, что там у них стряслось. А потом я и сама уже не могла разобраться, тот ли самый приходил или другой какой. Но с папашей такая между ними дружба завязалась, что и сказать нельзя. Раз как‑то у Эвиной мамаши ненароком вырвалось, что Эва и от этого хахаля сбежала, дескать, с нее достаточно приказы отца выслушивать! Так что, пожалуй, они и не расписались. А в чем дело, я так и не поняла, да только Эва с той поры совсем сбежала и больше тут не показывалась. Папаша ревел, что она сама собой разбогатела и не нуждается теперь в нем, что отец для нее ничто, ноги она об него вытирает и что он ей покажет, пусть только появится. Вот о матери как‑то никогда не было речи, да и случая такого не было, чтобы она на улицу вышла или еще куда. Мать у Эвы тихая и спокойная, совсем обыкновенная, только все делает по указу мужа, он для нее ровно бог, она разве что не молится на него.

Сплетница так разошлась, так раскрутилась, что мне не было необходимости ее подгонять, я и сидела тихо, как мышь под метлой. А той, похоже, давно не с кем было посплетничать, вот она и тараторила без передышки. Потом вдруг замолчала, но я боялась пошевелиться, чтобы ее вдохновение не спугнуть, лишь молча не спускала с нее глаз, ожидая продолжения. И правильно поступила, так как это лучший способ поощрить разговорчивую собеседницу. В моих глазах она явно уловила, насколько интересно мне каждое ее слово, так что, переведя дыхание, баба галопом пустилась дальше.