Военно-морское соперничество и конфликты 1919 — 1939: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 15. АВАНТЮРА ЯПОНСКОГО ФЛОТА В ШАНХАЕ В 1932 г

Помимо традиционных «белых» хищников, очень большую угрозу для Китая представляла Япония, которая с конца XIX века (японо-китайская война 1894―95 гг.) стремилась утвердиться на территории «срединной империи».

Интерес японцев к Китаю объяснялся в первую очередь экономическими причинами (неиссякаемый источник всех видов сырья и дешевой рабочей силы, бездонный рынок для сбыта японских товаров, безграничные возможности вложения капиталов). Поэтому Япония всячески стремилась превратить Китай в зависимое от нее государство, а также оторвать от него некоторые богатые провинции.

Вообще говоря, японская экспансия могла развиваться лишь в одном из двух направлений: либо на запад (Китай), либо на юг (Юго-Восточная Азия). В обоих случаях возникала угроза прямого военного столкновения с европейскими колониальными державами и США.

В данной связи японское военно-политическое руководство пыталось замаскировать свой экспансионизм под национально-освободительное движение азиатских народов во главе с Японией — как самой свободной от «белых колонизаторов» и самой сильной страной региона. Отсюда известные лозунги «Азия для азиатов» и «Да здравствует сфера совместного процветания Японии и восьми сторон Азии»!

Подобная идеология имела в 20-е и 30-е годы множество сторонников в японской армии и в японском флоте. Конкретная программа реализации идеи «совместного процветания» азиатов под мудрым руководством Японии содержалась в знаменитом «меморандуме Танаки». Еще 25 июля 1927 года его представил императору один из наиболее реакционных японских генералов, премьер-министр империи Гиити Танака. Первым шагом на пути захвата всей Азии должен был стать захват Китая, а чтобы захватить Китай, надо было сначала овладеть Маньчжурией и Внутренней Монголией (т. е. той частью Монголии, которая входит в состав Китая).

Реализуя эту программу, японское правительство под предлогом охраны жизни и имущества проживавших в Китае японских граждан открыто вмешивалось в китайские внутренние дела. Это вмешательство особенно усилилось во время экономического кризиса 1929―1932 годов, сильно затронувшего японскую экономику. По мнению милитаристских кругов, наиболее эффективным способом выхода из кризиса являлся захват богатой природными ресурсами Маньчжурии.

Чтобы обеспечить повод для подобных действий, японские диверсанты вечером 18 сентября 1931 года устроили взрыв на путях Южно-Маньчжурской железной дороги, в поселке Люцзякоу, южнее Мукдена. Эта магистраль — южное ответвление КВЖД, согласно Портсмутскому договору между Японией и Россией (1905 г.), находилась под японским управлением и охранялась так называемой Квантунской армией. Ее подразделения (1 дивизия и 6 охранных батальонов, всего 10.400 человек, в среднем 16 человек на 1 км пути), находились в Мукдене, Аньдуне, Чаньчуне, Инкоу, Ляояне, Порт-Артуре и других городах данного региона.

Ночью с 18 на 19 сентября японцы немедленно начали «ответную» акцию, якобы с целью зашиты своих граждан и своего имущества от «бесчинств китайских террористов». Атаковав численно превосходящие, (около 100 тысяч солдат), но захваченные врасплох, слабо вооруженные и нерешительно действующие китайские части, японцы за несколько дней захватили большинство городов, лежащих вблизи магистрали. Срочно доставленные из Японии подкрепления начали продвигаться вглубь территории Маньчжурии. Более или менее серьезное сопротивление им оказали лишь войска генерала Ма Чаньшаня, закрепившиеся на рубеже реки Нонни. Квантунская армия сумела прорвать оборону китайцев на этих позициях 19 октября, после чего она захватила Цицикар. а к концу года вышла на границу с СССР.

Китайское правительство направило жалобу в Лигу Наций, потребовав применения по отношению к Японии статьи 16 Пакта Лиги Наций, которая предусматривала экономические санкции против агрессора.

Чтобы выиграть время и одновременно создать видимость, будто бы армия в Маньчжурии действует против воли правительства и императора, представитель Японии в Женеве предложил создать специальную комиссию, которая бы изучила претензии обеих сторон на месте. Так 10 декабря 1931 года была создана «комиссия пяти» под председательством английского лорда Литтона (Lytton), которая незамедлительно отправилась в Маньчжурию для «изучения вопроса».

Тем временем 3 января 1932 года японцы заняли Цзиньчжоу, завершив захват всей Маньчжурии, кроме граничащей с Внутренней Монголией провинции Чжэхол (Чэндэ). Более того, Япония, якобы по просьбе маньчжурских сепаратистов, 9 марта 1932 года провозгласила псевдонезависимое государство Маньчжоу-Го, объявив его преемником» империи маньчжурской династии Цин, свергнутой в 1911 году. Во главе Маньчжоу-Го японцы поставили последнего китайского императора, 26-летнего Пу И. По сути дела, японцы повторили здесь трюк большевиков, создавших в 1921 году марионеточную Дальневосточную республику.

Покорение Маньчжурии прошло неожиданно легко. По японским данным, потери Квантунской армии составили 572 человека убитыми и 1326 ранеными. Императорский флот принял лишь косвенное участие в этой операции. Он эскортировал конвои с войсками из японских портов в маньчжурские и корейские порты, а также обеспечивал охрану своих коммуникаций.

Присутствие японского флота в китайских территориальных водах удержало от выступления слабый китайский ВМФ. Третья китайская эскадра (так называемая «мукденская»), подчиненная маршалу Чжан Сюэляню, уклонилась от боевых действий, ограничившись перебазированием из Таку и Вэйхайвэя в Циндао и в порты центрального Китая. Из состава речной Сунгарийской флотилии (6 канонерок и 12 малых кораблей) в руки японцев попали только 3 канонерки («Ли-Суй», «Цзян-Цзин» и «Цзян-Пин»), остальные либо погибли в ходе боев, либо их затопили сами китайцы при отступлении.

Командование японского флота, ревниво следившее за успехами армии в Маньчжурии, решило своими силами провести подобную операцию в центральном Китае. Морской генштаб, тесно связанный с судостроительными корпорациями, считал, что захват одного из ведущих китайских портов (Шанхая или Кантона) позволит ликвидировать застой в японском судостроении, что «сможет вывести страну из экономического кризиса».

В конечном итоге выбор пал на Шанхай — крупнейший порт Китая и одновременно самый большой центр торговли и промышленности. Через него проходило 53 % всего китайского импорта и экспорта[39].

Захват этого города нанес бы сильнейший удар не только по всей китайской экономике, но также по интересам Великобритании, США и Франции, имевших в городе свои концессии[40]. Поэтому нападение на Шанхай было связано с немалым риском. Во-первых, в городе находились 11 тысяч британских, американских и французских солдат, а на реке Хуанпу стояли их корабли (2 легких крейсера, 26 канонерок и вспомогательных судов). Они могли оказать японцам вооруженное сопротивление. Во-вторых, западные державы вполне могли использовать японскую агрессию в качестве предлога для войны против Японии.

Однако японские адмиралы, вдохновленные пассивным отношением трех великих держав к захвату Маньчжурии, все же решились на вторжение. К тому же китайские военные силы в Шанхае были гораздо меньше, чем в Маньчжурии. Здесь находилась 19-я армия, состоявшая из трех пехотных дивизий (33.500 солдат, всего лишь 24 орудия и 40 минометов).

Китайский флот японцы вообще не брали в расчет как серьезного противника. В тот период он подчинялся военно-морскому министерству Нанкинского правительства и в организационном плане разделялся на две части.

Во-первых, так называемый Нанкинский флот (3 эскадры — первая, вторая и четвертая): 3 крейсера, 25 канонерок, 5 сторожевиков, 12 миноносцев, 11 речных канонерок и 1 авиатранспорт). Во-вторых, Мукденский флот, или упомянутая выше третья эскадра (3 крейсера, 2 канонерки, 1 миноносец, 1 сторожевик, 4 речные канонерки, 1 авиатранспорт)[41].

На первый взгляд, китайский флот имел вполне приличный численный состав, однако на самом деле он представлял собой скопище давно устаревших разнотипных кораблей, обладавших весьма низкими тактико-техническими характеристиками. Так, два «новейших» китайских крейсера типа «Чжао Ху» были построены в Англии еще 20 лет назад. Они имели водоизмещение всего лишь 2460 тонн, развивали скорость не более 18 узлов, были вооружены двумя 152-мм орудиями, двумя 102-мм и двумя 76-мм пушками. Иначе говоря, это были скорее канонерские лодки, чем крейсеры. Четыре других крейсера вступили в строй более тридцати лет назад — в 1898 году. Почти все канонерки, миноносцы и другие суда тоже были очень старыми и изношенными.

Морально-политическое состояние корабельных экипажей оставляло желать много лучшего. Чувство национального патриотизма им было чуждо, а отсутствие боевого опыта они заменяли сноровкой в несении полицейской службы со всеми ее злоупотреблениями. Последние имели столь массовый характер, что китайских военных моряков европейцы презрительно называли «опиумными контрабандистами». Несмотря на явные признаки приближения японской агрессии, китайский флот в целом выказывал преступную беззаботность. Отдельные его эскадры относились друг к другу чуть ли не враждебно, зато с японцами поддерживали почти приятельские отношения, что вызывало вполне понятное удивление европейских наблюдателей.

Базирующиеся в Шанхае силы японцев были невелики. Японская речная флотилия на Янцзы под командованием контр-адмирала Сесава (вскоре переименованная в 1-ю экспедиционную эскадру) состояла из 10 канонерок («Atami», «Futami», «Fushimi», «Hira», «Hozu», «Katata», «Kotaka», «Seta», «Sumida» и «Toba»), а сухопутный отряд — рота морской пехоты — едва насчитывал 400 человек. Всего же у японцев было около 700 солдат и моряков. Даже с учетом фанатичной храбрости японских вояк их было слишком мало.

Но все это не остудило офицеров Морского генштаба. Речь шла лишь о том, чтобы найти удобный предлог для начала военных действий, что оказалось делом несложным, ибо в Шанхае после аннексии Маньчжурии проходили многочисленные антияпонские выступления. После одной из таких демонстраций представители японского населения Шанхая по наущению японского генерального консула и контр-адмирала Сёсава 20 января обратились к своему правительству с просьбой ввести в город японские войска для зашиты их жизней и имущества.

Японский легкий крейсер «Yubari»

Откликнувшись на эту «просьбу», Морской генштаб немедленно отправил из Курэ первую группу кораблей (легкий крейсер «Oi» и 4 эсминца), которая 24 января прибыла в Шанхай. Еще через четыре дня туда пришла вторая группа (легкий крейсер «Yubari», минный заградитель «Tokiwa», авиатранспорт «Notoro» (16 гидросамолетов), канонерка «Ataka» и еще 4 эсминца). Они доставили 3 батальона морской пехоты, 12 бронеавтомобилей и 12 пушек, благодаря чему численность японских войск достигла 3500 человек.

Увидев все это, командование китайской 19-й армии начало в спешном порядке возводить оборонительные позиции на окраинах и в центре города, а также между Шанхаем и его аванпортом Усун (сам город находился в 25 км вверх от устья реки Хуанпу, впадающей в Янцзы).

Тогда японское командование потребовало от местных властей, чтобы китайские войска оставили город, а также заявило, что с полуночи 28 января оно расширит границы района, охраняемого японской морской пехотой, за пределы японского квартала Хонгкью.

В ночь с 28 на 29 января произошли первые вооруженные столкновения японских частей с китайскими. Встретив сопротивление, японцы ввели в бой авиацию. На рассвете 29 января гидросамолеты с «Notoro» подвергли город бомбардировке. Одновременно открыла огонь японская корабельная артиллерия.

[39] На 1-е января 1932 г. население «большого Шанхая» составляло 3.050.758 человек, в том числе 25.455 японцев. Его площадь вместе с пригородами равнялась 494 кв. км.

[40] Такие концессии представляли определенные участки города, с четко указанными границами, внутри которых всю юрисдикцию осуществляли не китайские власти, а иностранные государства. Здесь располагались их административные учреждения, коммерческие фирмы, банки, промышленные предприятия, Учебные заведения, церкви, больницы, магазины, жилые дома. Здесь действовала иностранная полиция, и находились иностранные войска.

[41] Авиатранспортами китайцы громко именовали обычные речные канонерки, каждая из которых перевозила на палубе по одному гидросамолету.