Во время построений на кораблях экипажам объявили о новом решении властей. Забастовочный комитет удовлетворился этими заверениями и, чтобы не перегибать палку, объявил по радио о прекращении забастовки. Одновременно на рее крейсера «Norfolk» взвился сигнальный флажок «Отбой тревоги». Так закончилась победная и единственная забастовка в британском флоте.
Отдавая себе отчет, что Адмиралтейство просто так этого выступления не оставит, депутат палаты общин коммандер Холс (Halls) потребовал от Первого Лорда Адмиралтейства Дж. Чемберлена (J.А Chamberlain), чтобы против забастовщиков не было принято никаких санкций. Имея против себя всю палату общин, Чемберлен дал слово, что «репрессий не будет».
Однако 36 моряков, входивших в состав забастовочного комитета, все же отправили для прохождения спецкурса в лагерь в Девонпорте, чтобы «освежить в памяти дисциплинарный устав и строевую подготовку».
Но опасения перед прессой, которая могла широко огласить факт существования такого «курса», разоблачить его настоящую цель и тем самым скомпрометировать Первого Лорда, привели к досрочному прекращению планируемой травли.
Все же Адмиралтейство не отказалось от планов мести. «Бунтовщики» вернулись в Портсмут, где по прошествии какого-то времени им заявили, что «для них нет рабочих мест» и уволили со службы, выдав бесплатные билеты на проезд к месту жительства и по 13 шиллингов для покупки гражданской одежды.
Это решение вызвало возмущение экипажей кораблей Атлантического флота, которые выразили свою солидарность с уволенными коллегами тем, что собрали деньги в их пользу.
Гораздо более острую форму приняло выступление голландских моряков. В этом случае волнения по экономическим причинам были связаны с национально-освободительным движением народов Индонезии.
Голландское королевство в довоенный период представляло собой довольно обширную колониальную империю с колониями на азиатском и американском континентах (2,05 млн. кв. км, около 30 миллионов жителей). Жемчужиной в короне этой империи являлась Голландская Ост-Индия (ныне Индонезия), расположенная более чем на трех тысячах островов Зондского и Молуккского архипелагов, а также в западной части острова Новая Гвинея. Эксплуатация природных ресурсов этих территорий (пряности и масличные культуры, рис, сахарный тростник, кофе, чай, каучук, бокситы, олово, уголь, марганец, никель, серебро, золото, а главное — нефть) принесла Голландии в 1928 году доход в 54 миллиона гульденов.
На Ост-Индию с вожделением поглядывала бедная ресурсами Япония. Чтобы умерить японские аппетиты, Голландии приходилось держать в этих краях большую часть своего военного флота в виде Ост-Индской эскадры. В 1933 году в ее состав входили: старый броненосец береговой обороны «De Zeven Provincien» (спущен на воду в 1908 г.), 2 легких крейсера типа «Java», 8 эсминцев типа «Van Ghent», 15 подводных лодок типа «К» (с римской нумерацией), 50 вспомогательных судов и кораблей специального назначения, общим водоизмещением 69.084 тонн[19]. В ближайшем будущем эскадру предполагалось усилить несколькими кораблями, находившимися в постройке: легким крейсером «De Ruyter», 4 эсминцами типа «Isaac Sweers» и еще 6 подводными лодками типа «К».
Главной военно-морской базой была Сурабайя (на острове Ява), а вспомогательными Танджонг Приок (Ява), Макассар (Целебес) и остров Риув (на выходе из Малаккского пролива). Морская авиация насчитывала около 100 боевых и учебных самолетов типов «Фоккер», «Коолховен» и «Дорнье», находившихся на аэродромах Морокрембанган (возле Сурабаи), Танджон Приок, Амбон (Молуккские острова) и Таракан (остров Борнео).
Однако у этих, на первый взгляд значительных, сил имелось уязвимое место. Состав экипажей кораблей был смешанным, ибо Голландия, следуя примеру других колониальных держав, привлекла к военной службе на заморских территориях местное население. Например, в 1929 году в сухопутных войсках в Ост-Индии служили 30.296 индонезийцев и только 8.022 голландца; на кораблях соотношение составляло 52:48 в пользу индонезийцев.
В такой ситуации голландские власти, ввиду нарастания национально-освободительного движения (например, в 1925―27 гг. произошло восстание на острове Ява), в большей степени могли полагаться на военно-морские силы, чем на сухопутные. Вследствие этого, Ост-Индская эскадра выполняла еще одну, мало почетную функцию — она являлась своего рода резервом для полицейских сил, охранявших колониальное владычество Королевства Нидерландов.
Кризис 1929 года болезненно затронул Голландию. Доходы от колоний сократились на 9 млн. гульденов (16,7 %), правительству пришлось прибегнуть к жестким сокращениям бюджета. Они коснулись и военного флота; жалованье голландских моряков снизилось на 14 %, индонезийских — на 17 %. Эти 3 % разницы должны были, по мнению властей, укрепить престиж «белого человека», но на деле только озлобили индонезийцев.
Центром смуты стала военно-морская база Сурабая, гарнизон которой состоял из 4200 моряков, в том числе 2200 индонезийцев. Среди последних была создана нелегальная антиколониальная организация. Наибольшее влияние она имела на броненосце береговой обороны «De Zeven Provincien», 200 человек из экипажа которого входили в нее. Поэтому именно этот броненосец руководители организации избрали в качестве корабля, который первым поднимется на борьбу за права индонезийских моряков. В определенной степени революционные настроения охватили также и моряков-голландцев, среди которых большое влияние имели социалистическая партия и нелегальная коммунистическая партия. Однако командование базы ухитрилось не заметить повсеместного недовольства.
2 января 1933 года «De Zeven Provuncien» вышел из Сурабаи, направляясь на учения, которые должны были проходить вдоль побережья Явы и Суматры, со стрельбами в районе острова Сибероет. В течение месяца корабль заходил во все крупные порты обоих островов, а 2 февраля он вошел в Улеле — аванпорт Котарадии (остров Суматра).
Тем временем ситуации постепенно становилась угрожающей. 30 января пришла радиограмма, сообщавшая о бунте моряков на авиабазе Морокрембанган; на самом «De Zeven Provincien» имели место случаи братания индонезийцев с голландцами. Восстание на броненосце готовил комитет, который возглавляли индонезиец мат Кавиларанг (рулевой) и голландец мат Босхарт (машинист). Они напрасно ждали сигнала из Сурабаи.
В конце концов комитет решил поддержать сражающихся на суше товарищей: захватить корабль и направиться в Сурабаю. Восстание назначили на вечер 4 февраля, когда капитан и несколько офицеров должны были сойти на берег, чтобы отправиться на банкет, устраиваемый голландским резидентом.
Соотношение сил складывалось в пользу повстанцев: на броненосце оставались 69 голландцев (16 офицеров, 9 унтер-офицеров и 44 матроса) на поддержку которых восставшие возлагали большие надежды, против 187 индонезийцев (3 унтер-офицеров и 184 матросов). Повстанцы надеялись, что матросы-голландцы поддержат их. Главным препятствием являлось отсутствие оружия, удалось раздобыть всего лишь несколько пистолетов и гранат.
Когда командование корабля отплыло на банкет, среди экипажа воцарилось оживление, что привлекло внимание оставшихся на борту офицеров. Произошла стычка между поручиком ван Бовеном и одним из матросов, ускорившая восстание. По сигналу Кавиларанга матросы арестовали голландских офицеров и унтер-офицеров, почти без выстрелов захватили радиостанцию и ружейный парк.
Около часа ночи командиру броненосца командиру Эйкбоому (Eikboom) доложили, что его корабль стоит на рейде с погашенными огнями, но под парами. Когда встревоженный капитан появился на берегу, «De Zeven Provincien» уже снялся с якоря и выходил в море. Местный голландский гарнизон (800 человек) тут же поднялся по тревоге, но предпринятые меры явно запоздали. В порту находилось лишь вспомогательное судно «Aldebaran», на который прибыл командир броненосца с несколькими офицерами. Они пустились в погоню за взбунтовавшимся кораблем… со скоростью 8 узлов.
Одновременно о чрезвычайном происшествии было доложено командованию Ост-Индской эскадры в Сурабае, что повлекло немедленную мобилизацию сил. Спешно была сформирована группа кораблей, которую возглавил командир Ван Дульм (капитан крейсера «Java»). В нее вошли легкий крейсер «Ява», эсминцы «Piet Hein» и «Evertsen».
Утром 5 февраля эта группа двинулась в сторону Зондского пролива, поскольку по сведениям, полученным с судна «Aldebaran», мятежный броненосец направлялся к юго-восточным берегам Суматры. В район пролива вышли также подводные лодки «К-VII» и «К-XI», а в Танджонг Приок прибыло звено гидросамолетов-бомбардировщиков типа «Дорнье».
Известие о восстании на броненосце «De Zeven Provincien» молнией облетело весь мир. Многие газеты сравнивали взбунтовавшийся корабль с русским броненосцем «Потёмкин», восставшим в 1905 году. Голландское правительство собралось на чрезвычайное заседание. Оно опасалось, что бунт на броненосце может стать искрой в бочке пороха, каковой являлась тогда голландская Ост-Индия. Было решено срочно списать на берег всех матросов-индонезийцев с кораблей Ост-Индской эскадры.
Голландский эсминец «Piet Hein»
Утром 7 февраля «De Zeven Provincien», на котором никто понятия не имел о поднявшейся вокруг него шумихе и о нависшей над ним угрозе, находился возле острова Ниас, двигаясь со скоростью 7,5 узлов в юго-восточном направлении.
Однако революционный комитет, взявший на себя командование кораблем, вопреки ожиданиям властей не планировал никаких акций, могущих привести к кровопролитию. Цель выступления сводилась к трем требованиям: 1) улучшить экономические условия службы; 2) прекратить дискриминацию индонезийцев голландскими офицерами; 3) освободить моряков, арестованных после бунта в Морокрембангане. Именно ради этого корабль шел в Сурабаю. Радиостанция броненосца через каждые несколько часов посылала в эфир телеграммы, содержавшие указанные требования, заканчивая их фразой: «Все в порядке. Раненых нет — экипаж.» Эти радиограммы постоянно принимала радиостанция гидрографического судна «Eridanus», которое вместо «Aldebaran» теперь шло вслед за взбунтовавшимся кораблем и на которое перебрался Эйкбоом.
Утром 9 февраля «De Zeven Provincien» находился в районе острова Энганьо, в 108 милях от Зондского пролива. А в 9.30 к острову подошли корабли группы Ван Дульма и остановились, ожидая сообщений с «Eridanus».
Ван Дульм вполне обоснованно волновался по поводу предстоящего столкновения с броненосцем, который мог оказаться грозным противником. Броненосец мог выпускать 280-мм снаряды весом в 270 кг, которые с расстояния 10 км пробивали 150-миллиметровую броню. Крейсер «Java» имел бортовую броню 50 мм, а на палубе только 25 мм и стрелял 150-мм снарядами весом 46 кг, не слишком опасными для хорошо бронированного «De Zeven Provincien» (бортовая броня 150 мм, палуба 50 мм, башни ГК 250 мм). Оба эсминца (вместе 8 орудий калибра 120 мм) своими 24-килограммовыми снарядами не многим могли помочь; сомнительно было также, что броненосец позволит им подойти на расстояние прицельного торпедного залпа. Вся надежда оставалась на гидросамолеты, к которым присоединился четвертый бомбардировщик — «Фоккер Т-IV».
Ночь с 9 на 10 февраля прошла на кораблях Ван Дульма в нервном ожидании сообщений с «Eridanus» и присоединившегося к нему минного заградителя «Gouden Leeuw». Не было только рапортов с обеих субмарин, патрулировавших у входа в Зондский пролив. Впрочем, Ван Дульм не имел четкого плана по их использованию.
[19] Флот метрополии был значительно слабее. В его состав в это время входили 2 старых броненосца береговой обороны, 1 старый крейсер, 8 канонерок, 10 подводных лодок типа «O», 8 старых миноносцев, 12 небольших заградителей, 4 тральщика, 6 вспомогательных судов.