Хиллмен тут же прибег к проверенной реплике из бабулиного арсенала.
— Да ну, Данни У?
Лицо нахмурилось.
— Чего? О чем это ты? Будь добр, изъясняйся понятнее. Твой акцент сбивает с толку мою рыбку… при общении с другими обезьянами такого прежде не случалось.
Псих, подумал Хиллмен, и, по размышлении, это его заблуждение вполне можно понять. Полный бред.
Мне тоже так кажется, Хилли, прошептал ему на ухо голосок давно умершей бабули.
— Движения ваших губ не совпадают с произносимыми словами, — заметил Хиллмен. — И кстати, на моем телефоне нет приема видеоизображений.
— Таково одно из моих чудес, — объяснило загадочное лицо. Надо сказать, довольно туманно объяснило; Хиллмену еще предстоит привыкнуть к его манере. — А что касается губ и слов, так это из-за того, что у тебя нет рыбки-вавилонки, поэтому перевод осуществляется бортовыми системами моего корабля. Ясно? Я доходчиво объяснил, человек-обезьяна?
Хватит с меня этих приколов, подумал Хиллмен.
— Ну-у, ла-адно, — произнес он вслух. — Здорово это у вас получилось — влезть в телефонную сеть, но мне пора. Мне, понимаете, нужно возглавлять религию. — Он дал отбой, поднялся со стульчака и собирался уже приступить к ответственной процедуре застегивания ширинки.
— Не так быстро, — произнесла голова, появившаяся — в заметно увеличенных размерах — на двери туалета. — Простым нажатием кнопки от меня не отключиться, Хиллмен Хантер.
От потрясения Хиллмен уронил штаны и, попятившись, плюхнулся обратно на стульчак.
— Во имя всего святого… — выдохнул он. — Как вы это проделываете?
Лицо состроило издевательскую мину.
— Это? Для тебя эта ерунда — «проделать что-то»? Я тут готов предложить тебе абсолютную, можно сказать, власть — а ты восхищаешься проекцией изображения на плоскую поверхность на металлическом каркасе? Хиллмен, дружище, да ты просто невежественный п&&добол. Не сочти за оскорбление.
Хиллмен и не думал оскорбляться до того мгновения, когда услышал слово «оскорбление». Тут ему в голову пришла одна мысль.
— Так вы с Бабули? Так ведь? Выходит, я, черт меня подери, все это время говорил правду? — Хиллмен так давно впаривал людям историю про Бабулю, что порой и сам начинал в нее верить.
Голова расхохоталась так громко, что Хиллмен едва не обделался.
— Нет, обезьяна глупая, ни хрена ты никакой правды не говорил. Нет никакой планеты Бабуля. — Тут рот у лица сложился в хитрую ухмылку. — Точнее говоря, пока нет.
— Продолжайте, — сказал Хиллмен, у которого нюх дельца окончательно взял верх над природным скептицизмом.
— Я намерен сделать инвестиции в вашу планету — которой, кстати говоря, осталось жить совсем недолго. Я нашел в суб-эта-сети информацию об этой вашей общине, и, сдается мне, каждый богатый старикан с готовностью выложит все до последнего медяка тому, кто смог бы на самом деле перенести их на мифическую планету Бабуля прежде, чем Земля взорвется к чертовой матери. А оказавшись на этой самой мифической Бабуле, они наверняка не смогут обойтись без сильной власти.
Сильная власть, подумал Хиллмен. И тут же: вздор, дерьмо все это.
И сразу — как это частенько бывало в переломные моменты его жизни — в ушах его зазвучал шепот покойной бабули.
— Не отмахивайся от этого, Хилли. Этот дурак может сделать для тебя больше, чем кажется. Апо… ха… липсис грядет — время делать ноги с этой планеты.
Так и знал, что там есть буква «ха», подумал Хиллмен.
— Вообще-то, без одному Богу известно каких аргументов во всю эту хрень поверить довольно трудно, — произнес он вслух.
Ухмылка на лице сделалась на несколько дюймов шире.
— Как насчет огромного космического корабля, возникающего из ниоткуда? Как тебе кажется, это смогло бы убедить остальных обезьянок?
Хиллмен пропустил мимо ушей «обезьянок» — в конце концов, дело есть дело.
— А роботы у вас имеются?