Артур повернулся к коленке Тора.
— А вы готовы убить человека только ради того, чтобы получить работу.
— Со мной на эту тему говорить бесполезно, — заявил Тор, подергивая себя за бороду. — Я человеческую жизнь ни в грош не ставлю. Если тебя интересует мое мнение, ценности в людях не больше, чем в муравьях. И не в больших, жутких муравьях-мутантах, а в обычных, маленьких. Честно говоря, возобновление моей карьеры волнует меня гораздо больше, чем чья-то там отдельно взятая жизнь.
— И потом это нельзя считать настоящим убийством, правда? — добавил Зафод тоном, таким покровительственным, что одно это настораживало. — Он сам хочет, чтобы мы его убили.
— Больше не хочет, — сказал Артур.
— Правда? Ты уверен?
Тор отступил на шаг.
— Почему бы нам его самого не спросить?
Гавбеггер грянулся о землю с такой силой, что бессмертие вылетело из него подобием потустороннего призрака, оставив измочаленную смертную оболочку лежать в неглубокой воронке.
— Ох, — произнес он. — Это… Ох… Болеутоляющего ни у кого нет?
Форд вытянул из сумки полотенце.
— Пососите угол, — посоветовал он, протягивая его Гавбеггеру. — Вон ту, голубую полоску. Должно помочь.
Тор поднял Мьёльнир.
— Скажешь что-нибудь напоследок?
Гавбеггер выплюнул полотенце.
— Сделка отменяется. Мне нужно жить.
— Ага, вот, видите? — сказал Артур. — Он хочет жить. Не можете же вы сейчас убить его.
Тор усмехнулся; звук вышел такой, словно прокашливался огромный медведь, только что проглотивший несколько хорошо упитанных людей.
— Я не могу? Кто говорит, что я не могу? Ты?
Сквозь толпу вдруг протолкалась Триллиан и бросилась на колени у воронки с лежавшим в ней Гавбеггером.
— Нет, это я говорю, чудище здоровое. Я люблю этого мужчину, пришельца, кем бы он ни был, и тебе его у меня не забрать.
— Что-то ты мне смутно знакома, — сообщил Тор, но удара не наносил. Ему хватало проницательности, чтобы понять, насколько малосимпатичным будет выглядеть на экране то, как он опустит молот на раненого мужчину, не обращая внимания на защищающую его безоружную женщину.
— Зарк меня подери, Заф! — простонал он. — Это провал. А я так надеялся!
Зафод стиснул зубы. Впрочем, хоть маленькую победу из этой ситуации он извлечь еще мог.
— Ладно, по крайней мере отрекись от Сыра.
Гавбеггер закашлялся и застонал.
— Легко. Терпеть не могу Сыра.
Будем довольствоваться тем, что есть, подумал Зафод. Он повернулся к толпе и жестом профессионального проповедника воздел руки.
— Гавбеггер побежден, — возгласил он. — Он отрекся от Сыра и принял в качестве бога Тора.
Хиллмен Хантер торжествующе рубанул воздух ладонью, а Бафф Орпингтон бросился в самую гущу сыромантов и принялся пинать всех, кто подвернулся ему под руку.