Перехватчики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чудесно спали, товарищ полковник! — ответил за всех Лобанов. — Ждем, когда повезут на аэродром.

— Сначала в столовую, — улыбнулся полковник, сверкнув золотыми коронками. — А потом в классы. Прежде надо познакомиться с общими вопросами. И хочу сразу же заметить: их будет больше, чем вы представляете.

— А когда на аэродром? — не унимался Лобанов.

— Всему свое время.

Если бы кому-нибудь вздумалось после завтрака спросить, что я ел, то мне, пожалуй, трудно было бы ответить. И другим в то утро было не до еды.

Заслышав в небе быстро нарастающий шум, мы оставляли все и бросались к окнам. А шум уже переходил в пронзительный свист, точно на столовую падала бомба, потом раздавался раскатистый грохот. И все это в течение двух — трех секунд, а затем все смолкало. Самолеты, стремительно рассекавшие воздух острыми крыльями, пролетали раньше, чем мы успевали добежать до окон.

Лобанов устроил на подоконнике засаду. Но эта хитрость мало помогла ему. Серебристые сигары с откинутыми назад плоскостями проносились над головами с такой скоростью, что он ничего толком так и не смог разглядеть.

— Это какие-то молнии среди ясного неба, — сказал он растерянно, — Надо же!

— Значит, надо! — с гордостью за своих людей ответила полненькая официантка, подавая Лобанову прямо на подоконник очередное блюдо.

— Не иначе как ваш суженый там, — Лобанов подмигнул подавальщице. Он хотел сказать ей какой-то комплимент, на которые был горазд, но в это мгновение раздался сильный взрыв. Мы увидели Лобанова уже сидящим на полу с вилкой и ножом в руках. На безукоризненно отутюженных его брюках и на полу лежали ломтики жареной картошки и осколки от тарелки.

Все повскакали с мест и бросились на улицу. Было непонятно, как там раньше других очутился Лобанов, только что сброшенный на пол взрывной волной. Длинный и худой как жердь, он нескладно метался по снегу и что-то кричал. По-женски красивое лицо Николая стало совсем белым, будто лейтенанта только что загримировали для цирковой трагикомической роли. В темных, всегда насмешливых глазах горела какая-то дикая решимость. От лоска, который он наводил утром, не осталось ничего.

Да и все, наверно, хороши были в эту минуту. Мы искали место, куда угодила бомба, думали, что сможем оказать помощь пострадавшим.

— Заходите в столовую. Простудитесь, — наша подавальщица зябко ежилась у дверей и поправляла кружевную наколку. — Какао я принесла вам в другой зал.

Что же произошло? Почему спокойна эта девушка, — так сказать, слабый пол человечества? Почему не видно тревоги на лицах у солдат, расчищавших от снега дорогу? Тогда мы ничего не понимали. И первое объяснение получили от дежурного по столовой.

— Звуковая волна от самолета, — сказал он. — Кто-то из вашего брата нарушил дисциплину: пробил звуковой барьер ниже положенной высоты.

Звуковая волна! Как же можно было забыть об этом! Ведь читали.

Понемногу мы отошли. Стали подсмеиваться друг над другом.

— Ну что, Лобанов, посмотрел, как сверхзвуковые летают? То-то, брат!

Николай не любил, когда его поддевали, насупился, допивал какао молча. Мы не злорадствовали. Неизвестно, что бы взбрело в голову каждому, кто оказался бы на подоконнике в ту минуту.

Первое занятие с нами провел тот самый полковник, с которым мы познакомились утром. Его, оказывается, «прикомандировали» к нам на все то время, которое летчикам и техникам нужно было затратить на переподготовку. Он должен был следить, как мы учимся, и отвечал перед начальником за нашу успеваемость.

— Ну, вы, я вижу, уже кое с чем познакомились, — полковник улыбнулся. Но тотчас же улыбка сошла с крупного усталого лица. — Сегодня проводилось очередное испытание одного из новых самолетов, которые в недалеком будущем поступят на вооружение наших войск. Самолет испытывал молодой летчик. Он развил сверхзвуковую скорость значительно быстрее, чем это предусматривалось заданием. Возникшая при этом ударная волна задела своим краешком и нашу столовую.

Если бы Яшкин шел выше, то, может, вы бы и не почувствовали волны, но конструкторы хотели, чтобы летчик преодолел звуковую преграду ближе к земле. А это сделать труднее, чем на высоте, где воздух сильно разрежен. Конструкторам требовалось узнать, как быстро нагревается обшивка самолета на сравнительно небольшой высоте.

Случайно оброненная полковником фамилия летчика-испытателя стала для нас предметом размышлений. Я видел, как Шатунов записал ее в тетрадь. Он хотел если не познакомиться с человеком, которому доверили экспериментальную технику, то хотя бы просто посмотреть на него. «Должно быть, это какой-то необычный пилот», — подумал я.

— И большая скоростенка у самолета? — спросил как бы между прочим Лобанов.

Полковник улыбнулся и покачал головой. Ему была понятна хитрость летчика. Мы засмеялись.

— Надеюсь, вы знаете о методе измерения скорости полета по сравнению со скоростью распространения звука? — спросил полковник, вычерчивая на доске формулу:

Да, мы знали, что на новых реактивных самолетах полет на скорости, которая соответствовала скорости звука, было принято считать равной одному М. Мы знали, что на самолетах имелся специальный прибор — махметр, показывающий отношение действительной скорости полета самолета к скорости распространения звука в воздухе.

— Так вот, — полковник достал носовой платок и стал вытирать испачканные мелом руки. Мы готовы были растерзать его за медлительность. Нет, он совсем не торопился называть цифру «М», а мы изнывали от нетерпения узнать ее. В классе сделалось так тихо, словно все в нем окаменело.

Некоторое время молчание длилось и после, когда цифра была названа. Говоря честно, мы были буквально ошарашены. А потом все зашумели, выражая кто как мог восторг и удивление.

Полковник не останавливал нас, он был доволен произведенным эффектом. Когда же страсти улеглись, он назвал еще цифру: до какой высоты мог подниматься самолет. И опять та же реакция: молчание и восхищение.