Испытатели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хватит на первый раз! — просящим тоном сказала она. — Пожалуй, его не стоит больше утомлять.

Академик строго взглянул на нее, потом на остальных присутствующих.

— Тридцать лет работаю, — развел он руками, — и сегодня мне кажется, что я ничего не понимаю в медицине!

Летчик поправлялся медленно, но уверенно.

Долгие недели лежал он, точно прикованный к своей койке. Он имел отдельную палату, полный покой и много времени для размышлений и воспоминаний. Давно пережитое и забытое вновь появлялось и постепенно приобретало ясность, как на проявленном фотоснимке. Четырнадцать лет на испытательной работе… Двести двенадцать типов испытанных и облетанных самолетов разных марок и стран… Отечественные и заграничные машины. Американские, английские, французские, немецкие, итальянские, чехословацкие, польские, японские… Жаркие споры и дискуссии. Рискованные, но решающие спор в его пользу полеты. Он начинал летать при скоростях в сто-полтораста километров в час. Тогда он мечтал о двух-трех сотнях. Теперь достигли семисот и больше. Он еще полетает и при тысяче!

Целый этап жизни, кусок истории авиации позади. Около двенадцати с половиной тысяч подъемов в воздух, из них четыре «приземления» в карету «Скорой помощи». Три тысячи пятьсот часов налета — сто сорок пять суток в воздухе и почти вдвое больше в госпиталях, на больничной койке.

Но впереди еще много работы, и у него не пропала охота летать. Наоборот, обострилось от лежания!

Он часто получал письма от жены и дочери. В больнице его навещали товарищи по работе. Первые минуты они еще помнили докторский наказ и были не особенно разговорчивы, чтоб не волновать больного. Но потом забывали. Они с увлечением рассказывали:

— На фронт идут все новые и лучшие машины. Особенно хорошо работает та, что подвела тебя. Не было, как говорится, счастья, да несчастье помогло. Аварийная комиссия, исследуя обломки, нашла причину пожара. Из-за неправильной установки выхлопные патрубки на моторе быстро прогорели, пламя перешло под капот, распространилось там и пережгло электропровода, идущие к запальным свечам. Оттого и остановился мотор. Теперь все это переделали, и самолет прекрасно воюет, не давая житья фрицам, которых сейчас гонят на всех фронтах…

И после таких разговоров и известий лежать на койке!

Если воля больного в состоянии повлиять на скорость выздоровления, то нужно сказать, что воля летчика Стефановского в сочетании с его железным организмом сыграли немалую роль.

Однако накануне выписки из госпиталя едва не стряслась беда.

Врач принес рентгеновский снимок бедра и сказал:

— Кость неправильно срослась. Под тупым углом. Вот так! — И он наискось приложил указательный палец правой руки к указательному пальцу левой, показывая, как срослась кость.

— Что ж теперь делать? — с дрожью в голосе, предчувствуя недоброе, спросил летчик.

— Придется опять ломать кость и снова сращивать, — ответил врач.

— И много это займет времени?

— Месяца четыре еще придется полежать!

Летчик даже побледнел. Но тут в голове его мелькнула веселая мысль, — чувство юмора никогда не покидало его.

— А что самое худшее может произойти, если я буду ходить так, с костью под углом в сорок пять градусов?

— Что может произойти? — переспросил врач и ответил: — Кость может сломаться!

— И я, стало быть, все равно попаду к вам? — подмигнул летчик.

— Если не ко мне лично, то к кому-нибудь из моих коллег наверняка! — рассмеялся доктор.

— А пока ходить можно?

— Если нетрудно, ходите!

— Тогда я пойду, — решительно вставая, сказал летчик. — Подожду, пока сама сломается, а когда это случится, — весело заявил он, — тогда постараюсь вернуться именно к вам!

«Вас не беспокоит?»

Самолет Краснокутнева летит на восток, где в некоторых городах Сибири будет продемонстрирована — летчикам и техникам, — новая машина, на которой им вскоре придется воевать.

Этот бомбардировщик, больше, быстроходней и грузоподъемней других машин. Внешне он отличается еще и тем, что его третья «посадочная точка» находится в носовой части самолета. Из-за этого у машины на стоянке высоко приподнят хвост.

Едва Краснокутнев успевает приземлить машину, как ее обступает целая толпа. Бортовой техник Калабушев, знающий в самолете каждый винтик, еле успевает отвечать на вопросы.