— Езжай, пожалуй, один, — немного подумав, говорит Стефановский. — Ты — депутат, тебе одному легче будет пройти куда нужно.
— Хорошо, — соглашается Супрун. — Вечером вернусь. Жди!
Он вскочил в свою «эмку», и Стефановский провожает машину взглядом, пока она не скрывается за поворотом.
Супрун возвращается далеко за полночь и сейчас же стучится к другу.
Стефановский встречает его на пороге.
— Ну как, попал?
— Все в порядке! С трудом, но все же вышло, — едва отдышавшись, говорит Супрун.
— Рассказывай!
— Вначале я сгоряча не совсем точно доложил, и со мной долго не соглашались. «Кроме вас, — говорят, — есть кому воевать. Сидите на месте и занимайтесь своим делом». Я отвечаю, что наше место и дело сейчас именно там. Изложил план подробно. «Раз так, — говорят мне, — то месяца на два, на три можно. Подберите себе людей по своему усмотрению». В общем все налаживается.
Друзья долго и взволнованно беседуют, составляют разные планы, много курят и лишь под утро ложатся спать.
Пять дней проходят в беспрерывных хлопотах. Нужно было создать полки и оснастить их всем сложным хозяйством современной войны.
Наконец, все готово. Через два часа — вылет.
Супрун сидит дома и бреется. Он загорел и сильно похудел за эти дни. Он точно на пружинах. С фронта идут горестные вести, и его сердце рвется в бой.
Сестра укладывает чемоданы, то и дело спрашивая брата:
— Еще что положить?
— Полотенец мохнатых не забыла?
— Два полотенца хватит?
— Хватит! — отвечает он. — Только курева побольше положи.
— Треть чемодана забила папиросами.
— Молодец! А коньячок? — весело подмигивает брат.
— Весь твой неприкосновенный запас уложила.
— А чистый подворотничок пришила?
— Так точно, товарищ подполковник, — через силу шутит Аня.
Степан кончает бриться, умывается, освежает лицо одеколоном. Потом наливает себе чаю и жадно впивается зубами в бутерброд. Торопливо прожевывая хлеб с ветчиной, пишет на блокнотном листе:
— На, — подает он сестре письмо, — перешли в Сумы, домой. А мне пора!
Быстро допивает чай. Причесывает густые вьющиеся волосы и надевает пилотку. Потом крепко обнимает и целует сестру.
Комок подкатывается к ее горлу, и точно чья-то рука больно сжимает сердце. Затуманивается взор, она плохо видит брата и чувствует, что вот-вот рыдания вырвутся из груди.
Она сдерживает себя и с трудом выдавливает несколько слов:
— Береги себя!.. У тебя ведь горячая голова…
— Все будет хорошо, — говорит он, улыбаясь и снова целуя ее. — Не волнуйся!