«Если», 2012 № 09: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Похоже, тигр направлялся к Серебряному Дождю. Так и есть: впереди показалась большая унылая прогалина — голая земля да камни. В ее центре с неба сыпались блестящие хлопья, опускались наземь и исчезали. Серебряный Дождь не иссякал ни днем, ни ночью, то сверкая на солнце, то смешиваясь с настоящим дождем либо снегом.

Рафаэль остановился под деревьями у края поляны. Тигр же спокойно ее пересек, развернулся и двинулся обратно. Он дважды прошел через Дождь, и блестящие хлопья щедро осыпали его шкуру, а затем растаяли без следа.

Виконт подался в сторону, уступая зверю дорогу. Не забыл бы он путь домой… Тигр не забыл. Он прошествовал к воротам между мирами, перескочил через оградку и скользнул в пустоту. Рафаэль мог бы поклясться, что движения полосатого красавца на обратном пути были куда легче и стремительнее прежнего.

Серебряный Дождь омолаживал. Гораздо лучше, чем хваленые эликсиры, которыми торговал богатейший род Бенсбуоров. За способный подарить вечную молодость Дождь чего не отдали бы король Франсезы и правители соседних государств!.. Впрочем, знай король про такое сокровище — тут стояли бы войска, а бесценный Дождь окружала бы крепостная стена. И маги Альтенорао были бы служителями при Дожде, вроде смотрителей в зверинце.

Рафаэль гадливо поежился. Ему было восемь лет, когда мать привела его на прогалину и велела стать под серебряный звездопад. Сама она осталась в нескольких шагах от Дождя, и лицо ее с каждым мгновением делалось все более испуганным и несчастным. Рафаэль сам испугался — за нее — и выскочил из-под «звездопада». Тогда мать схватила его за руку и бросилась прочь.

Ничего хорошего из ее затеи не вышло. Рафаэль в одночасье разучился читать, писать и считать, а еще забыл множество игр, затей и проказ. Маленький Эл вдруг оказался как будто старше, и он заново учил Рафаэля всем проделкам и штукам, а прелестная Иллиана горевала, обнаружив, что юный сосед позабыл свое обещание жениться на ней, когда вырастет. Хуже всех пришлось отцу. Рафаэль видел, как помертвело его лицо, когда граф узнал, что натворила супруга. Он невнятно произнес какие-то слова, от которых мать разрыдалась, а после того слег на много дней.

С тех пор Рафаэль даже вспоминать не мог спокойно о Серебряном Дожде — его тошнило.

Кто был прав? Леон, считавший, что если младший брат не будет касаться магии, это продлит ему жизнь, ибо магия, в свою очередь, его не отыщет? Или мать, которая хотела вернуть сына на несколько лет назад и таким образом отодвинуть предел, за которым ему назначено умереть? Быть может, без Серебряного Дождя Рафаэль повзрослел бы раньше, и его отражение в Запретном зеркале уже давно бы совпало с изображением на семейном кладбище? Что толку гадать!..

Впереди показалась сложенная из белого камня стена, затянутая ползучими розами с мелкими красными цветами. Кованые ворота были заперты магическим заклятьем. Рафаэль не знал, как их открыть, да это и ни к чему. Он пройдет и калиточкой.

Калитка была чуть поодаль — едва найдешь под раскинувшимися розами. Виконт потянул тугую дверку и. не без труда протиснулся в щель. Розы цеплялись шипами за мешок с Запретным зеркалом, как будто не желали пропускать его на кладбище. Белая лисица в золотом чепчике проскользнула вслед за хозяином.

Аллеи обширного кладбища были вымощены тем же белым камнем, из которого сложена стена, и на них совсем не было сора. Виконт шагал, стиснув зубы. Плечо ныло под тяжестью зеркала, ноги постыдно слабели. «Иди отсюда, мальчик, не рви себе сердце». Рафаэль даже оглянулся — настолько отчетливо прозвучал в ушах чей-то шепот.

Кругом тянулись ряды древних надгробий. На постаментах из темно-зеленого камня стояли бюсты, изображавшие исключительно мужчин — магов из рода Альтенорао. Жен хоронили тут же, но их надгробия были обыкновенные. А маги похоронены под бюстами, которые с поразительной точностью передавали сходство с умершими; на постаментах — ни имен, ни дат. Магическое изобретение одного из самых дальних предков чем-то сродни часам, способным показать будущее. Альтенорао умирали, достигнув полного сходства со своим изображением. Так умер дед Рафаэля, так умер его отец. А сейчас Рафаэль шел, чтобы взглянуть на собственное надгробие. Достаточно ли сходства, чтобы умереть?

Между могилами зеленела яркая, совершенно весенняя травка. И ни цветочка, ни кустика. Когда хоронили отца с матерью, Жозефина — жена Леона — посадила у могилы белые лилии. Цветут ли они?

Вспомнив про Жозефину, Рафаэль запнулся и стал, охваченный внезапным смятением. Леон был женат целых шесть лет, но лишь недавно Жозефина объявила, что у нее будет ребенок. Сын, разумеется. У Альтенорао всегда рождаются сыновья. И становятся магами. Однако же бюст Леона дожидается хозяина, и изображение самого Рафаэля стоит, а его племянника — нет. Почему?

Тоскливо ругнувшись, Рафаэль зашагал дальше. Разгадывать загадку с отсутствующим надгробием не ему, а Леону.

Вот и место. Дальний угол, где приютились два надгробия с изображением еще живых людей. Невольно оттягивая минуту, когда он взглянет в каменное лицо своего двойника, Рафаэль свернул с аллеи и прошел к могилам отца и матери. Они умерли в один день. Или, если угодно, были в одну ночь убиты.

Бюст отца на высоком постаменте приходился вровень с головой Рафаэля. Виконт посмотрел в родное лицо. Ушедший в себя взгляд, трагические складки у рта, болезненно изломанные брови. Таким граф был за несколько часов до смерти.

Мать… Рафаэль опустился на колени возле белой мраморной плиты. На ней золотом были написаны имя и даты жизни. И тонкими штрихами намечен рисунок — опечаленные, поникшие лилии. Это придумала Жозефина. А живые лилии, которые она посадила в день похорон, исчезли без следа.

— Мама, — Рафаэль провел ладонью по холодному камню, не то смахивая невидимый сор, не то пытаясь коснуться матери, которую отчаянно любил и не уберег. — Мама…

Она так хотела, чтобы ее младший сын жил подольше! Так боялась дня, когда ей придется его хоронить. А вышло наоборот. Он, еще живой, пришел на ее могилу.

В тот день графиня со служанкой возвращалась в поместье — она неделю гостила у тетки. Карета мирно катила по лесной дороге через земли, принадлежащие маркизу Контедо-Лэю.

Там, где дорога спускалась в овраг и шла через самую густую чащу, из зарослей выскочили трое в масках. Они тяжело ранили кучера, убили молоденькую служанку, а графиню выволокли из кареты, сорвали с нее драгоценности, разодрали одежду и по очереди надругались. А после исчезли в лесной чаще, словно тени Черных Искр, вызванные в мир злобной магией.

Яростно сопротивлявшаяся насильникам, растерзанная графиня Альтенорао затащила в карету истекающего кровью кучера, Сама уселась на козлы и погнала лошадей домой.

От слуг не укрылось, в каком виде она возвратилась; все поняли, что произошло с любимой госпожой. Весь дом взвыл от ужаса и негодования.

Рафаэлю досталось снимать мать с козел и на руках нести в спальню. Леона не было дома, а выбежавший навстречу отец почернел лицом и задыхаясь осел на ступени парадной лестницы.

-. Винченцо ранен… умирает… — сорванным от криков голосом вымолвила мать, когда Рафаэль нес ее вверх по ступеням. — Скажи отцу: пусть займется… пока не поздно.

Было поздно: кучер Винченцо умер еще по дороге.

Поначалу мать держалась с удивительным мужеством: она распоряжалась потрясенным Рафаэлем, перепуганной Жозефиной и служанками, старалась поддержать и ободрить супруга.

На второй день она уже плакала, а на третий просила дать яд.

Ночью полуодетый Леон явился к Рафаэлю и с трудом растолкал ото сна. Отец с вечера уговорил обоих сыновей и Жозефину выпить сонного порошка, и Рафаэль спал как убитый.