«Тигры» на Красной площади. Вся наша СМЕРТЬ - игра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мальчики! А давайте вы в гости зайдете? А то муж у меня такой сердитый. А при вас он будет добрее! А то в прошлый раз он в меня из ружья выстрелил, но промахнулся! А у меня водка есть! Настоящая!

Ой, как мы бежали оттуда…

Деревенская улица. Из-за заборов лают сонные собаки. Солнце встает из-за леса. Птицы чирикают. По улице бегут двое. Один — нормальный, второй руку с белым пальцем в зенит выставил.

Перед тем как войти в дом, мы дожрали фляжку и пошли спать.

Спал я плохо. Руку дергало. Поэтому я спал, вытянув руку вверх.

Орлик потом рассказывал:

— Утром просыпаюсь, смотрю… Блять! Рядом с ней Кролик. А еще рядом с ней командир лежит, с головой в спальник закутался и рука как перископ подводной лодки — туда-сюда, туда-сюда.

Я тоже потом просыпаюсь. Рука болит так, что… И температура.

— Сепсис, — важно говорит довольный «ведущий проктолог». Рядом с ним лежит сонная «молчаливая» крокодилица и время от времени вытирает губы.

— Херня какая, — важно отвечаю я. Самого трясет, блин. Похмелье, наверное. Втачиваю вместо кофею сто грамм спирта «Хамелеон», после чего меня, плавно теряющего сознание, парни тащат в местную больничку.

Шикарная, надо сказать, больничка. Корпуса с переходами, парк… И две медички. Очень, очень красивые, в отличие от вчерашних… (Эпитеты кончились).

И ну давай с меня повязку снимать присохшую. А потом в мясо тыкать палочками какими-то. В живого, между прочим, человека! Очень неприятное чувство, когда тебя за кости трогают.

— А кто это вас так профессионально обработал? — интересуется одна.

Раббит рядом стоит и гордится:

— Я чо, я ж проктолог…

— А я бы не сказала, — меланхолично отвечает другая, которая карточку заполняет.

Обработали они мне рану, уточнив перед этим — а пил ли я?

— Нет! — в один голос взревели мы с Кролом. Стекла в момент запотели, а врачихи поморщились.

— Это его гаубицей! — уточнил наш медик полевой.

Врачихи укоризненно посмотрели на него.

— Да я топор уронил нечаянно… — повинился я.

В рану запихали какую-то резинку. Начали заполнять журнал.

Это был первый и последний случай, когда я разобрал почерк врача.

Записи там были такие:

«Двадцать пятое апреля. Иванов. Москва. Огнестрельная рана живота».

«Двадцать шестое апреля. Петров. Проникающее ножевое ранение в грудную клетку».

«Второе мая. Измайлов. Киров. Рубленая рана топором».

А чо нам, вятским? Мы на полу сидим, не падаем и семеро топора не боимся. Не то что салабоны питерско-московские.

Да, еще вкололи чего-то.

Потом я спал еще сутки на базе, изображая рукой подводную лодку. Третьего же числа мы снова уехали в лес.